b000001186

Левъ Толстой и Александрово воинство. 115 па тѣлѣ долженъ подвернуться солдатъ, еще не испытавшій этого позора.' Такъ какъ солдатъ, который никогда еще палками на- казанъ не былъ, гораздо способнѣе къ чувствамъ амбиціи, достойнымъ настоящаго воина и сына отечества, и скорѣе можно ожидать отъ него хорошую службу и примѣръ дру- гимъ: то должно съ такимъ поступать еще съ вящшею разсмотрительностію и осторожностію, нежели какія въ про- чемъ и во всѣхъ случаяхъ нужны; поелику наказаніе, уни- жающее такового солдата, въ одну минуту истребляетъ всѣ плоды, которые отъ хорошаго поведенія чрезъ долгое время онъ себѣ доставилъ. Таковые солдаты исключаются изъ числа тѣхъ, кои въ ротахъ наказайы быть могуть, и нака- заніе имъ опредѣлено быть должно только въ полку. Чтобы оцѣнить громадное значеніе подобнаго за- прета, достаточно вспомнить факты, что въ подгу- лявшемъ офицерствѣ александровской эпохи бывали не въ рѣдкость пьяные пари: выдержитъ или нѣтъ такой-то вотъ солдатъ — за синенькую — пятьсотъ палокъ? — „Какъ тебѣ не стыдно продавать свою спину?" — замѣтилъ М. С. Щепкикъ жертвѣ подобнаго ужаснаго пари. — „Эхъ, парнюгаі Если не взять, то, вѣдь, все равно — даромъ вздуютъ". Требованія Воронцова рѣшительны. Офицерству, согласному съ гуманными планами, онъ обѣщаетъ „доставлять во всѣхъ возможныхъ случахъ выгоды и награжденія". Они скоро сами увидятъ, „сколь съ оными (правилами) сопряжена польза службы и ихъ собственное удовольствіе". Я увѣренъ, что всякій офицеръ, особливо послѣ тѣхъ опытовъ, что мы всѣ имѣли, довольно видѣлъ, сколь пред- почтительно должно стараться вести людей амбиціей, не- жели безпрестанными наказаніями, и не захочетъ во зло употреблять власть свою надъ людьми, которые, какъ за- щитникй Отечества, заслуживаютъ общее уваженіе, и что всякой благородномыслящій офицеръ всегда захочетъ ско- 8*