b000001186

Левъ Толстой и Александрово воинство. 109 занія, суть : частое пьянство, потеря или порча аммуниціи, ссора и нехорошее обхожденіе съ хозяевами на квартирахъ и на первый случай неточное и нескорое исполненіе при- казаній младшихъ офицеровъ или унт.-офицеровъ. Палки свыше 100 ударовъ можетъ назначить только бригадный командиръ, ни въ коемъ случаѣ свыше 1000, и въ присут- ствіи лѣкаря (10). Рецидивы, а также покража большая и малая, и разбой не подлежатъ юрисдикціи ротнаго командира. Такихъ преступниковъ онъ „при рапортѣ посылаетъ подъ карауломъ съ доказательствами въ полкъ, гдѣ немедленно наряжается слѣдствіе изъ трехъ офице- ровъ", а наказаніе опредѣляетъ уже столь важная особа, какъ полковой командиръ. Присутствіе стар- шаго вездѣ и всегда слагаетъ власть младшихъ. Поэтому — „гдѣ стоитъ полковой начальникъ, то уже никто въ полку безъ него тѣхъ наказа- ній опредѣлить не можетъ (4). Высочайшимъ ре- скриптомъ на имя военнаго министра отъ 12 октября 1812 года гренадеры и стрѣлки были избавлены отъ тѣлеснаго наказанія, но рескриптъ этотъ постигла судьба всѣхъ подобныхъ распоряженій Александра I: его приняли какъ красивое слово, не требующее дѣла, и положили подъ сукно. Воронцовъ пытается его воскресить. Даже въ царствѣ палки, которая, казалось бы, всѣхъ равняетъ униженіемъ и болью, были свои паріи, ко- торымъ приходилось много хуже, чѣмъ остальнымъ. Бить своего денщика не считали позорнымъ даже тѣ офицеры, которые съ омерзѣніемъ отрекались отъ фрунтовыхъ жестокостей и не соглашались „безче- стить сгоряча свою воинственную руку презрѣнной палкой палача" (Пушкинъ о М. Ф. Орловѣ). О мордобитіи военной прислуги самые порядоч- ные люди эпохи говорятъ съ такимъ хладнокровіемъ,