b000001186

^Г ЧУ ; - >=_" "і^Щ '4в^*- Ш&і JcM -- Левъ Толстой и Александрово воинство. 107 ціальнымъ признаніемъ въ бронзѣ знаменитой медали : „He намъ, не намъ, а имени Твоему..." Вотъ какъ Глинкарисуетъ нравы гвардіи послѣ Парижскаго похода. Была прекрасная пора: Россія въ лаврахъ, подъ вѣнками, . Неся съ побѣдными полками Въ душѣ — покой, въ устахъ: „ура!", Пришла домой и отдохнула. Минута чудная мелышула Тогда для города Петра. Окончивъ полевыя драки, Носили офицеры фраки, И всякій былъ и бодръ и свѣжъ. Пристрастье къ формѣ пригасало, О палкѣ и вѣстей не стало, Дремалъ парадъ, пустѣлъ манежъ... Зато солдатъ, опрятный, ло.вкій, Всегда учтивъ и сановитъ, Ужъ принялъ свѣтскія уловки И нравовъ европейскихъ видъ... Духъ уваженія къ солдату, на крыльяхъ запад- наго вѣтра, пытается проникнуть въ нѣдра высшей команды и на дѣлѣ осуществить тѣ человѣколюби- выя, но оставшіяся мертвыми правила, которыми въ 1804 году Александръ I снабдиль было, какъ мы видѣли выше, генерала Боура, а потомъ, въ 1810 году такъ же тщетно повторилъ ихъ Барклай-де-Толли. Возвращаясь изъ Франціи, нѣкоторые начальники частей не только открываютъ борьбу съ укоренив- шимся звѣрствомъ гатчинскихъ традицій, но и пы- таются ввести во ввѣренныхъ имъ войскахъ начала закономѣрности, „обхожденіе, на благородствѣ и амбиціи основаннаго", своего рода маленькія воен- ныя конституціи, дарованныя самостоятельно властью того или иного либеральнаго генерала „до получе-