b000001186

90 Очерки изъ исторш русскаго патріотизма • ди тѣхъ, кто снялъ съ этой грозной красавицы, столь прославленной предыдущими вѣками, ея ле- гендарную фату и обнаружилъ подъ нею безглазый черепъ и острые зубы свирѣпой вѣдьмы, людоѣдки Ламіи. He намъ спорить съ Л. Н. Толстымъ, вели- кимъ реалистомъ-наблюдателемъ, о возможности „ве- селаго", „счастливаго", „радостнаго", „хохочуіцаго" фона, положеннаго имъ въ основу военныхъ картинъ 1805 года. Онъ это дѣло глубоко зналъ и пони- малъ, и, конечно, не позволилъ бы себѣ написать неправды. Если Левъ Толстой, старый Левъ Тол- стой, написалъ эти сцены такъ, а не иначе, то мы имѣемъ почти всѣ шансы за то, что они происхо- дили именно такъ, а не иначе. Не съ цѣлью какого бы то ни было возраженія и несогласія я и привелъ здѣсь эти выписки. " Моя цѣль была только пока- зать — до какой степени въ „Войнѣ и мирѣ" го- сподствуетъ намѣреніе автора-натуралиста использовать Ясолдата исключительно какъ массовый матеріалъ боевыхъ сцень; до какой степени театръ войны, на которомъ проводитъ Толстой вооруженный народъ, заслонилъ роковою своею механикою отъ глазъ пи- сателя закулисное переодѣваніе мужика въ солдата и подготовку его, какъ статиста, къ тѣмъ воинствен- нымъ пьесамъ, въ которыхъ онъ долженъ былъ участвовать и участвовалъ, какъ неизмѣнно изобра- жалъ Л. Н. Толстой, „весело". Выростала эта солдатская веселость, казалось бы, на почвѣ болѣе, чѣмъ неблагопріятной для ве- селья. Жизнь русскаго солдата именно въ эту, гатчин- скими традиціями выработанную, военную эпоху слагалась страшно. „Обхожденіе сЪ нижними чина- ми ротныхъ командировъ, офицеровъ, даже фельдфе-