- —-- \ — 341 — ской оботановкѣ преданіе о Зйгурдѣ и Брингильдѣ, которую онъ освобождаетъ отъ оковъ ма огненной горѣ. Это пламя, которымъ окружена Брингильда, гораздо лучше объяоняетоя нашею сказкою, нежели пѣснею Эдды. Царица Вила на огненной горѣ потому, что она во влаоти Отетаго царя (Сварожпча). Огненный царь догоняетъ ихъ на своемъ конѣ, быстрѣе мысли, и возвращаетъ Ви^у. Наконецъ царевичъ добываетъ себѣ такого коня, на которомъ могъ онъ ускакать и спастись съ овоею женою Вилою отъ огненнаго царя. Съ этой превосходною сказкой оостоитъ въ тѣсной связи 7-я. Хотяеятема общеизвѣстна и раснространена и между другими родственнылш народами; но этой темѣ нриданъ оборотъ высокой древности; свидѣтельствующій, что сказка эта первоначально составляла одинъ изъ энизодовъ энооа о Вилахъ. И тѣмъ дороже для наоъ эта сказка, что она — но редакціи Сербской — служитъ намъ для ближайшаго объясненія миѳическаго значенія огненнаго царя. Сказка эта имѣетъ нредметомъ общеизвѣстную тему о яблонѣ ; на которой каждую.ночь созрѣвали золотыя яблокп, и каждую ночь — но русской и нѣмецкой сказкамъ, нрилетала Жаръ-Птица и рвала яблоки, но томъ, какъ наконецъ меньшій царевичь нодстерегъ Жаръ-Птицу. Но въ. Хорутанской сказкѣ, вмѣсто Жаръ-Птицы, каждую ночь являются девять Вилъ и рвутъ яблоки. Точно также меньшій сынъ нодстерегъ Вилъ, и онѣ дали ему три золотыя яблока. Потомъ отправился онъ искать Вилъ. Одинъ пастухъ сказалъ ему, что Вилы въ полдень выходятъ купаться. Дважды онъ проспалъ это время, а въ третіи разъ подстерегъ Вилъ, и они взяли его къ себѣ въ дупло, гдѣ и держалп его девять лѣтъ и кормили его сахарными яствами. Вилы этой сказки очевидно, соотвѣтствуютъ вполнѣ Литовской Лаумѣ, которая у мужика, чорта и Перкуна каждую ночь воруетъ рѣпу. Согласіе въ общемъ мотивѣ тѣмъ важнѣе здѣсь, что Лаума — Литовская Вила или Валькирія, какъ объ этомъ было упомянуто выше. Уже самая замѣна Вилъ Жаръ-Птицею вънашей сказкѣ, даетъ право предиолагать о превращеніи Вилъ въ пернатыхъ, или лучше сказать о пернатомъ, крылатомъ существѣ Вилъ, равно какъ и Валькирій. Сербскій варіантъ этой Хорутанской сказки, значительно нолнѣйшій, именно замѣняетъ девять Вилъ — девятью же Павами (у Вука J\@4). Точно также меньшой изътрехъ царевичей подстерегаетъ ночью павъ, прилетѣвшихъ рвать золотыя яблоки. Царевичь подъ яблонью постановилъ себѣ кровать и на пей лежалъ, когда прплетѣли девять златыхъПавь : восемь пали на яблоню, а девятая къ царевичу на кровать, превратившись въ дѣвицу-красавицу, какой лучше не было во воемъ царствѣ, Потомъ она оставила ему два золотыхъ ябі: і Ч
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4