— 315 — Для чего онъ подъѣзжаетъ къ берегу — какъ существо, отрѣшенное отъ міра —только на краткой срокъ , и опять окрывается отъ глазъ своей матери? Для чего необходимо стихотворное причитанье — какой-то торжественный, необычайный призцвъ, чтобъ привлечь его на минуту къ берегу ? Въ какой овязи оъ удаленіемъ Ивася изъ дому соотоитъ чудеоное возвращенье его при помощи Гуоя-Лебедя ? Есть ли это олучайная прибавка , или необходимое дополненіе къ преданію о сынѣ, живущемъ на водѣ въ челнокѣ ? Вотъ вопросы; на которые наша сказка не даетъ никакого отвѣта. Вся она составлена изъ мотивовъ, очевидно древнихъ, на что указываютъ и вставленныя въ нее отихотворныя причитанья ; но эти мотивы, только намеки на какое-то полное преданіе, которое или выражено въ этои сказкѣ отрывочно и неясно, или же оно уже давно замерло, оставивъ по себѣ въ памяти народнои только немногіе смутные намеки. Въ этомъ видѣ наша сказка есть дѣйствительно складка, а не быль. Но еоли мы обратимся къ родственнымъ намъ народамъ , то найдемъ ее въ я'сномъ и опредѣленномъ видѣ настоящей былины, и именно : въ преданьи о Рыцарѣ Лебедя, съ тою только разницею, что въ этомъ послѣднемъ преданіи рыцарь ѣдетъ въ челнокѣ, сопровождае»шй лебедемъ — его братомъ, между тѣмъ какъ у насъ эти обстоятельства раздѣлены, и Тусь-Лебедъ (Ивась обращается къ летящимъ гусямъ: гуси, гуси, лебедята) — хотя понимаетъ стихотворное причитанье Ивася — но уже не родня ему. Сказка объ Цвасѣ и преданіе о Рьщарѣ Лебедя такъ сходны между собою въ общихъ чертахъ, что можно бы подумать, что это преданіе какъ нибудь перешло къ намъ съ запада путемъ лптературнымъ , и послѣ распроотранилось въ народѣ, какъ нѣкоторыя Арабскія сказки пзъ 1001 ночи, — если бы такому предположенію не протпворѣчилъ чисто народный древній складъноэтическихъ причитаній, которымп зазываетъ мать своего сына къ. берегу , и которымн умоляетъ сынъ Гусеп-Дебедей спасти его отъ вѣдьмы. Но этимъ, хотя бы и очевпднымъ, сходствомъ еще не рѣшаются предложенныя нами вопросы. Загадочное пребыванье Ивася въ челнокѣ на водѣ и чудеспое спасеніе его Гусемъ-Лебедемъ , вѣроятно , состоятъ въ связи, съ какимъ нибудь повѣрьѳмъ, которое когда-то жило и у насъ въ нолномъ и опредѣленномъ преданіи, въ самостоятельномъ миѳѣ. Преданіе о Рыцарѣ Лебедя, такъ широко раснространившееся въ средневѣковой литературѣ романской п нѣмѳпкой, даетъ намъ возможность въ большеи полнотѣ обозрѣть дѣлый миѳъ. Оставляя въ оторонѣ разнообразныя ви-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4