Гости, какъ водится, съѣхались наканунѣ торжественнаго дня. Послѣ парадной обѣдни всѣ вернулись въ домъ, гдѣ слушапи пѣніе хора. Затѣмъ былъ сервированъ обѣдъ на юо человѣкъ. Послѣ обѣда карты. Вечеромъ русская комедія «Честное слово», разыгранная домочадцами и приглашенной молодежью. По окончаніи комедіи гости были приглашены въ садъ, роскошно иллюминованный, Здѣсь ихъ ожидалъ цѣлый рядъ сюрпризовъ: на дорогѣ гостямъ встрѣтилась избушка на курьихъ ножкахъ. Одинъ изъ друзеи хозяина крикнупъ: —«Избушка, стань къ лѣсу задомъ, а къ намъ передомъ!» Избушка повернулась и пошла передъ гостями, водила ихъ по всему саду, привела къ роговой музыкѣ и пропала... Когда гости наслушались музыки, появияась вѣтряная мельница и повела ихъ дальше. Привела къ мѣсту, гдѣ пѣлъ хоръ и тоже исчезла. По окончаніи пѣнья гости двинулись къ бесѣдкѣ на прудѣ. Тутъ имъ представился «пустынникъ преогромной фигуры, съ превеликой сѣдоп бородой, ведомый подъ руки». Подойдя къ хозяйкѣ, пустынникъ подалъ ей стихи и сказалъ, что онъ поднялся нарочно изъ пещеры, чтобы ее поздравить. Какъ оказалось послѣ —пустынникомъ былъ загримированъ самъ Архаровъ. Затѣмъ катанье на прудѣ съ пѣсенниками, появленіе масокъ, ужинъ въ нолночь, а затѣмъ бапъ. Въ такомъ же духѣ былъ проведенъ и слѣдующій день, послѣ чего гости начали возвращаться въ Москву. Недалеко отъ Новодѣвичьяго монастыря на углу Погодинской и Юшкова переулка стоитъ до сихъ поръ мрачный заколоченный домъ съ колоннами. Про него идетъ съ давнихъ лѣтъ дурная слава, и Хамовническіе старожипы разсказываютъ много легендъ о таинственномъ домѣ. Это бывшая дача Юшкова, на которой онъ устраивалъ свои грандіозные пиры, о которыхъ упоминается въ статьѣ С. А. Князькова (VIII вып.). Юшковъ, одинъ изъ богатѣйшихъ людей допожарной Москвы, отличавшійся при этомъ, по словамъ современниковъ, большимъ остроуміемъ, стяжалъ громкую славу своимъ своеобразнымъ радушіемъ. Приглашая изъ Москвы гостей въ свою деревню —Чечково, онъ самъ готовилъ для нихъ обѣдъ, исполнялъ роль баныцика—парилъ и мылъ... Устраивалъ для нихъ балы, причемъ въ качествѣ дамъ выстз^пали 20 крѣпостныхъ дѣвокъ, обученныхъ всѣмъ моднымъ танцамъ. Такъ нелѣпо и безшабашно проводили время въ подмосковныхъ тѣ баре, которые въ Москвѣ все-таки сдерживали себя извѣстными требованіями свѣтскаго этикета. Въ этомъ отношеніи П. И. Юшковъ не одинокъ, и многіе, зимой танцовавшіе въ Бпагородномъ собраніи и бойко болтавшіе по-французски, въ деревнѣ жили на распашку, легко сбрасывая европейскую маску и давая волю самобытнымъ талантамъ и склонностямъ. Даже та минимапьная зависимость отъ общественнаго мнѣнія, которая связывала въ Москвѣ болыпого барина, многимъ вольнолюбивымъ натурамъ казалась нестерпимой. Только въ деревнѣ чувствовали они себя вполнѣ свободными и создавали въ своемъ княжествѣ нѣкоторое подобіе двора. Свита составлялась изъ дворовыхъ и приживалыциковъ, на которыхъ возлагапись обязанности, соотвѣтствующія придворнымъ чинамъ: одни въ присвоенныхъ имъ одеждамъ съ булавами въ рукахъ шли впереди барииа, Мосевя. Т. IX. 7 49 ' " ' Уииеарсі ■риСКаГв. Земава.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4