Мясницкой. Съ нимъ было почти 200 разоренныхъ обывателей. «Здѣсь», — доносидъонъпотомъ, —«въ облегченіе учаетистенавшихъподъигомъ убійцъ и грабителей, рѣшипъ я просить позволенія открыть богослуженіе и отъ французской полиціи получилъ его. Плацъ-комендантъгр. Мильо далъ мнѣ билетъ и, для безопасности богослуженія, караулъ изъ 2 солдатъ»1), Въ Рождественскомъ монастырѣ командиръ размѣщеннаго въ немъ эшелона также разрѣшилъ отправлять церковную службу. Обрадованный пастырь велѣлъ немедленно ударить въ колоколъ, но прибѣжалъ солдатъ и объявилъ ему, что генерапъ не выноситъ громкаго колокопьнаго звона и поэтому проситъ, нельзя ли звонить въ маленькій колоколъ. «Ну, что же»,—отвѣтилъ батюшка,—«мы его безпокоить не станемъ». Ударялн по 3 раза къ часамъ и къ вечернѣ въ маленькій колоколъ. Служили и у Харитонія въ Огородникахъ, и въ Срѣтенскомъ монастырѣ, священникъ котораго, несмотря на угрожавшую ему кару, неизмѣнно поминалъ имя Государя 2), и въ Петропавловской церкви на Якиманкѣ, но съ запрещеніемъ молитвы объ избавленіи отъ нашествія супостатовъ. Здѣсь было дозволено звонить лишь однажды въ день и при томъ не ранѣе 8 часовъ утра. Услышавъ звонъ, многіе изумнлись. Сначала обыватели подумапи, что это—солдатская потѣха, но скоро разубѣдились въ этомъ: звонъ производился не безпорядочно, a no чину. Пошли. По сторонамъ храма, у дверей, стояли непріятельскіе часовые съ ружьями и безпрепятственно пропускали прихожанъ. У Спасана Глиниіцахъ, близъ Ильинки, собралась цѣлая колонія обездоленныхъ жителей. Каждая семья жила въ особомъ уголкѣ. Женщины съ дѣтьми ютились преимущественно въ трапезѣ. Поселенцы поочередно ходили добывать себѣ пищу. Случалось, что нѣкоторые уже не возвращались. Иногда въ запертыя изнутри желѣзныя двери раздавался сильный стукъ. Обыватели дрожали отъ страха и не рѣшались отпереть. Тогда незваные гости взламывали врата, врывались въ церковь, шарили по всѣмъ угламъ, срывали даже пеленки съ грудныхъ дѣтей и суму съ нищихъ и уходили. Ночью церковныя окна освѣщались заревомъ пожаровъ, и сонъ истомленныхъ жильцовъ прерывался раздававшимися неподалеку выстрѣлами или неистовыми воплями убиваемыхъ. На всякій случай здѣсь были разставлены ведра, кадки и ушаты съ водой, а на стѣнахъ развѣшивались мокрыя рогожи. Дѣти взбирались на колокольню посмотрѣть, что дѣлается на улицѣ, но боялись высовываться, такъ какъ пьяные солдаты часто подстрѣливали ихъ, какъ птенцовъ въ гнѣздѣ. Кромѣ уцѣлѣвшихъ храмовъ обыватели пугливо жались и къ Всспитательному дому. Главнымъ смотрителемъ его былъ Тутолминъ. Съ нимъ остался въ Москвѣ помощникъ экономаХристіани, Зейдель, съ его сыномъ. Желая спасти ввѣренное ему учрежденіе отъ разгрома, онъ отправился въ Кремль и исходатайствовалъу коменданта генералаДюронеля охрану. Ему былъ данъ караулъ изъ 1 2 жандармовъ при офицерѣ. Тутолминъникому не отказывалъ въ убѣжищѣ. Вскорѣ все зданіе наполнилось безпріютными. !) Донесеніе протоіерея Гратинскаго. «Русскій Архивъ», і8бб, V. 2 ) Лажечниковъ. Походныя записки русскаго офицера. 8q Москва. Т. IX ^ 12
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4