_.. ш~ мы, многія мѣста памятника до сихъ поръ остаются въ такомъ же искаженномъ видѣ, какъ они явіяютея въ 1-мъ изданіи Мусина-Пушкина, и до сихъ поръ отмѣпаются нискодько неудовдѳтворяющииъ ученыхъ названіемъ—„темноѳ мѣсто"... На одножъ изъ такихъ мѣстъ „Сдова" мы намѣрены остановиться въ настоящеѳ врѳмя и преддожить ддя пего новоѳ чтеніе. По изданіюграфа Мушна-Пушкшні это мѣсто читается сдѣдующимъ образомъ: я Единъ же Изяславъ, сынъ Васидьковъ, позвони своими острыш мечи о шедомы Литовскія ( 2); притрепа сдаву дѣду своему Всеславу, а самъ подъ чрълеными щиты на кровавѣ травѣ притрепанъ Литовскыми мечи. И схоти ю на кровать, и рекъ: дружину твою Княже птипь крилы пріодѣ, а звѣри кровь полизаша. He бысь (Щ ту брата Брячаслава, ни другаго Всеволода, единъ жѳ изрони жемчюжну душу изъ храбра тѣла, чресъ злато ожерѳдіе"... До самаго послѣдняго времени, многочисленные изсдѣдователи и переводчики „Слова", въ большинствѣ сдучаевъ, переводили это мѣсто слѣдующимъ образомъ: „я унесъ (шшм=схвати, схопи- Дубенек.) онъ эту славу (ю, т. е. ее) съ собой на доже смерти {т кровать), и сказалъ: дружину твою, княже" и пр. Особѳнно такое чтеніе нравидось пѳреводчикамъ - стихотворцамъ. Но ученые изсдѣдователи „Сдова" уже въ 60-хъ годахъ замѣчали, что рѣченіе „на кровать'' - должно быть испорчено и требуетъ возстановденія, хотя по прежнему „м" считали личнымъ мѣстоименіемъ и относиди къ славѣ, а сдово \рекъл нриписывали Изяславу, т. е. все это предложеніе считали подчшешымъ нредъидущему. Неосновательность подобнаго мнѣнія и неправильность вышеуказаннаго тодкованія этого мѣста открываются сами собой нри бодѣѳ внимательномъ чтеніи. И въ самомъ дѣлѣ: о какой дружшѣ говоритъ умирающій Изяславъ?—He о своей только, потому что онъ говоритъ— „твою," анѳ „мою" дружину, какъ бы сдѣдовадо въ такомъ случаѣ? Если это говоритъ князь Изяславъ, то къ какому кшзю обращаетъ (^ По списку Екатерины, лзд. Пекарскимъ: „Литовьскш". Щ По списку Екатерины: „не би", т. е. „нѳ бнс."=не бысть.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4