м 5'2/ ИМѢЧІТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕЙ ИЧЕСКАЯ БИВЛІОТЕКА Ф. ПАВЛЕНКОВА, Д. и. ПИСАРЕВЪ ЕГО ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. БІ о ГР А Ф ИЧЕ СКІИ ОЧЕРКЪ Евгенія Соловьева. Съ портрѳтохъ Писарева, гравированнынъ въ Лейпциіѣ Гедааохь. Зе/рзд^іѳ,^Г^ . . Ж~'Ѵ цѣп4_^5' КОП. ііпііііпітіі С.-ПЕТЕРВУРГЪ. Типографія) Товарищества «Общественная Польва», Бодьш. Подъяч., 39 1899.
^яія: Ф. ІТАВЛ:іе:ііков-4.І ^Іитература, псторія, соціологія ц законовѣдѣніе. Счастье и трудъ. Маитеіацца» 3 изд^ Ц. 50 к Больная любовь^ Гпгіенпчесвій тетцца. 2-е изд. Ц. 50 к. ^ С Исторія новѣйшсй русской литера-^уры" (1^8— 1892) А:М. Спабичевскаіо. В пзд, Съ 52 портрѳтамгг. Ц. 2 р. Исторія рус- \\ет'іръи А. Скабичеоскаго. Ц. 2 р. Тургегіевъ о русскомъ народѣ. Чтѳніѳ для народа. Съ портрет. Іі, С. Тургенева. Ц. 15 к. Въ поиокахъ за истиной Макса Нордау, Пер. съ пѣм. <У. Зауеръ. 4-е изд. Ц. 1 р. Вырожденіе. Ысвхопатическія явлевія въ обд. совремѳн. литер, п пскусства. Макса Нордау. •- 583 стр. 2-е изданіе. Ц. 1 р. 60 к. Литература и жизнь. Письма о разныхъ разЧ( ноотяіъ. и. К» Михаилоискаю. Ц. 1 р. ^ и 500 письмаші. Полное собраніе въ цііочерки самоуправленія (земскаго, городскето, въ 10 томахъ. Цѣна 1-томнаго и 10-то^|мо' сельскаго). С. Ириклоискаго. Ц. 2 р. • < борьба съ земелыіымъ хищничествомъ. Бытов очерки Я. Тшющенкова. Ц, 1 р. ^іиненія Чарльза Диккенса. Съ портретомъ и біографіей. Полное собраніе йъ 10 томахъ. 1) Давндъ Корперфильдъ. 2) Домбн и сывъ. 3) Холодный домъ и Повѣсть о двухъ городахъ. 4) Крошка Дорритъ и Большія надежды, б) Нашъ общій другъ и Оливеръ Твистъ. 6) Заппски ПиккБИкскаго' клуба и Тяжелыя времена. 7) Николай Никльбн и Рождествѳнскіѳ разсказы. 8) Мартпнъ Ч^^ьвить. Гимнъ Рождеству. Затравленъ. 9рбярнѳ<5и-Рѳджъ. Тайна Эдвина Друда п Колойола '•О) Лав^а древностей, записки путешеств -р торговьшъ .аыъ, Стандія М . - гскія заіг '^едепты докт'^ра - ольда и Безъ В! •<%. 'Зна кажда^^о тома 1 р. 50 к. Сочиненія Съ портретами, біографіей издавія одна и та не: б.е8ъ.рат)^".- Съ70 картин. — 2 р. БО к. За 1-томн. изд.—40 к. л і*'. Д иср.^ 1 р. и 2 р. Капитанская дочка. А. Лушшна. Съ 188 рисун Ц. 60 к., въ пап. 75 к., въ пер. 1 р. Сочиненія Лермонтова (въ одвомъ томѣ и въ 4 томахъ).Полное собраніе. Съ портретомъ, біографіей и 115 рисунками. Ц. 1р. Въ простомъ перепл. —1 р. 40 к., п въ двухъ переплетахъ 1 р. 60е., въкаленЕоровомъ съзолотомъ2 р Сочиненія Виктора Гюго. Съ портретомъ автора и статьей А. М. Скабичеескаго. Два большихъ тома. Д. за 2 тома 2 р. 50 к. Сочиненія Эрнмана*Шатр'ана. Въ двухъ боль швхъ томахъ (1800 страницъ). Цѣна 3 р. Повѣсти и разсказы И. Н. Потапенко. 12 тоыовъ. Ц. каждаго —1 р. Перепл. для 2 томовъ по 76 к. Сочиненія Глѣба Успенснаго. 4 изд., въ 2 том. Ц. за два тома—3 р. Сочиненія Гл. Успенскаго.Томъ 3-й.Ц. 1 р. 50 к. Сочиненія Ѳ. М. Рѣшетнинова. Въ двухъ томахъ. Ц. 2 р. 60 к. Сочиненія В. Г. Бѣлинскаго. Съ портретомъ и факсимиле автора, статьей Н. /Г. Михайлобека9о и гравюрой съ картивы художника Наумова „Вѣлинскій передъ смертью". Въ 4-хъ больпшхъ томахъ. Цѣна каждаго тома I р. 25 к. Сочиненія Д. И. Писарева. Полное собраніе въ 6 томахъ. Цѣна каждаго тома 1 р. СочинеиіяА. М. Скабичевскаго. 2-е изд. Въ двухъ большихъ томахъ. Цѣна 3 р. Этика. Ученіе о нравственности.^?. Макенаи.ЦЛ^. Политичесн. исторія современной Европы. (1814— 1896), ІД. Сепьобоса, Переводъ съ франіС. подъ ред. проф. А Трачевскаго^ съ особымъ предисловіемъ автора, паписаннымъ для русской публики. Цѣна за все сочиненіе (2 сти въ одной книгѣ)—1 р. 50 к. Современная женщина. — Ёя положеніе въ Европѣ и Америкѣ. Б. Ф, Брандта. Ц. 60 к. Представительное правленіе. Дж. Стюарта Миллл, Ц. 60 к. Исторія цивилизаціи въ Англіи. Бокля, Перев. А. Я. Буйпицкаго. Съ портр. автора. Съ примѣч. Ц. 2 р. и безъ нихъ—1 р. 50 к. Долой оружіе! Антивоенный ромавъ Б. Зутперг. Цѣна 80 Е. Голодъ. Ромавъ К» Галісупа. Ц. 60 к. ьрюхо Петербурга. Общественно-физіологиі^скіе очерки А. Бахтгарова. Ц. 1 р. 60 к. Исторія книги на Руси. А. Бихтіарова.(^о многі^ц рисунками. Ц. 1 р. 50 к. Путь къ счастью. Сост. Ф. Кирхиеръ. Ц.^^к. Организація свободы и общественные д<^ъ. А. ирэнса. Ц. 80 к. Соціальное развитіѳ.-&. /іис^^а.СъпредЕсловІемъ проф. Вейсмана. Ц. 75 к. Общественный организиъ. Р. Вормса. Перев. подъ ред. проф. А. Трачевскаго^ІХ. 76 к. БезсмертІе съ точки зрѣнія вволюціовнаго натурализма. Лекціп Л. Сабатье, 2-е ѵизданіе. Ц. 50 к. '• Общественный прогрессъ и регрессъ. Г.Грее'фа. Перев. 1\ Иапврпа. Ц. 1 р. бі) к. Черезъ сто лѣтъ.СоцІологаческій романъ Э. Беллами. 3-е пзд. Ц. 1 р. 1 Прогрессивная нравственность. Проф. Фц^ма. Переводъ съ англійскаго, подъ ред. Бла^міра Соловьева. Ц. 40 к. Популярно - юридическая библіотека. Л, Абрамова: 1. Духоввыя завѣщавія. —№ 2. Наслѣдство и раздѣлъ.—№ 3. Пріобрѣтеніе и отчужденіе имуществъ.—№ 4. Аренда и наемъ имзтдествъ. —№ б. Заемъ, закладъ и залогъ. Цѣііа каждой кшшки 25 коп. Законы о гражданскихъ договорахъ, общепонятно пзлолсенные п объясненные. Составилъ Фармаковскій» 4-6 изд. Ц. I р. 26 к. Происхожденіе и развитіе семьи и собственности. Ж. Коеалевскаго. 2-е пзд. Ц. 60 в. Въ трущобахъ Англіи. Ц.1 р. Забота. Романъ. Зудермапа. Ц. 60 к. До потопа. Ромавъ изъ жизви первобытныхъ людей. Рони. Съ 16 рисунками, Ц. 60 к. Конецъ міра. Астрономич. романъ Фламмаріона. Съ 80 рис. Ц. 60 к. Въ небсісахъ (ІІгаиІс). АстровомическШ ромавъ Іі. Фламмацопа. Съ 89 рис. З-е изд. Ц. 76 к При свѣтѣ звѣздъ. Попул. -научные очерки Фламмаріоиа, Ц. 1 р. По волнамъ безконечности. Астрономическая фантазія К. Фламмаріопа. 2-е пзд. Д. 80 к. Стелла. Астрономичесжій романъ К. Фламмаріона. Ц. '^О К.
Мч. ? П / 'У ^ -А Отд.,^А. лат; ^ '(I .-Ч)"- 'И • КК'г. .П . ' тог» ^ . '.'^І-Сііідіі КОНТРОЛЬНЫЙ листок СРОКОВ ВОЗВРАТА КНИГА ДОЛЖНА БЫТЬ ВОЗВРАЩЕНА НЕ ПОЗЖЕ УКАЗАННОГО ЗДЕСЬ СРОКА Колич. пред, выдач Воскр. тип. Т. 1 млн. 3, 384—74 Дозв. ценз. СПБ. 20 нояі
д. и. Писаревъ.
і ()тд А=— ЖЙЗНЬ замѣчательнб ЬЪгішдей ,, БІОГРАФИЧЕСКАЯ ВИВЛІОТЕКА Ф. ^^/б7/7исар 'с 60 Д. И. ПИСАРЕВЪ жизнь й ЛИТЕРАТУРНАЯ ДѢЯТЕЛЬНОСТЬ. БІОГРАФИЧЕСКІИ Евгенія Соловь Съ портретошъ Писарева, травированнышъ въ арнще;; „<гл, п—^аноць. -_:ѵ- »' 1^ З ѳ изданіе. 1ІІІІІІІ1ІІ1 ЦѢНА 25 коп. л у *Чл/ С.-ПЕТЕРБУРГЪ. . Типографія Товарищества «Общественвая Польза», Вольш. Подъяч., 39 1899. .
М6І33^2
ОГЛАВЛЕНІЕ. СТР. Отъ автора 4 • Предпсловіе 5 I. Дѣтство. —Семья Піісаревыхъ. —Зваыенское.—Воспитаніе.—Вліяніе матери,—Знаыенскій владѣтельныГі прпнп.ъ.— Отношеиіе Писарева къ матери п его собственный взглядъ на полученное іімъ восиитаніе 11 II. Гнмназпческіе годы.—Піісаревъ въ Петербургѣ—Л' оіге ЙІЗ іепсіге еі; гезресіиеих. Еп&пі; Л'ипе Ъоіше таівоп. — Взгля дъПпсаревана гимназическое образованіе.-.Тіобовь. 21 III. «Унпвеі)ситет'чгая наука».—Мытарства въ области фіілологіи и исторііі. - Кружокъ.—Дружба съ Трескинымъ.— Чистая наука.- Начало кризиса.—Семейный раздоръ . 28 IV. Начало литературной дѣятельиостп. - «Разсвѣтъ» Кремпина.—Писаревъ нашелъ себя.—Научпыя потуги.- Кризисъ ириближается • 47 V. Неудачи любви.— Въ исихіатрической больнидѣ.—Вешепііа теіапсііоііса. . . • VI. Выздоровленіе. Востауга^л^б%-*Нэтало сотрудничествавъ «РусскомъСловѣ*.— Г. Е. Благосвѣтловъ —Овліяніи Благосвѣтлова на Писарева.—«Уличные тппы>.— «Идеализм;ъ Платона».—Кандпдатъуниверситета.— Воинствуюпцй эгоизмъ 69 VII. <Схоластика XIXвѣка». —Умственный деыократпзмъ.— Быстрые успѣхи. —Новая глава романа—Трагичеекій апизодъ 87 VIII. Въ крѣпости.—Письма къ матери 94 IX. МіросозерцаніеПисарева,- Эмаисипація личности.- Утилитаризмъ. — <Реалисты». —Прпнципъ экономіи сплъ. — .Чюбовь, трудъ, знаніе. Разладъ съ «Современникомъ».— Отношеніе Писарева къ народу.—Педагогическіе взгляды Писарева.— Писаревъ какъ критикъ 116 X. На свободѣ.—Разрывъ съ Благосвѣтловымъ.—Новая любовь.— Изъ воспоминаніц о Писаревѣ А. М. Скабіічевскаго. —Слава.—Переходъ въ «Отечественныя Записки».—Смерть Писарева 138 XI. ЗАКЛЮЧЕНІЕ 152
ОТЪ АВТОРА. Предлагаемый читателю біографическій очеркъ явился, такъ сказать, результатомъ коллективнаго труда, причемъ ббльшая часть свѣдѣній о дѣтствѣ и юности Д. И. Писарева заимствованы изъ воспоминаній о немъ его сестры В. И. Писаревой, къ сожалѣнію еще не напечатанныхъ. Для исторіи уиственнаго развигія Писарева самымъ цѣенымъ документомъ —не считая разумѣѳтся сочиненій—явились его собственный письма къ матери, ея же рукой переписанныя въ 13 толстыкъ тетрадей. Эти письма очень многочисленны и отличаются полной откровенностью и обиліемъ подробностей. Писаревъ не скрывалъ никогда отъ матери ни одного движенія своего сердца, ни одной мысли. Необходимо еще упомянуть и о личныхъ разсказахъ тѣхъ, кто зналъ Д. И. Писарева и по прошествіи 25 лѣтъ сохранилъ о немъ самое теплое, а иногда и восторженное воспоминаніе. —Второе, выходящее теперь въ свѣтъ, изданіе біографіи отличается отъ перваго какъ новой группировкой матеріала, такъ и значительно ббльшимъ количествомъ приводимыхъ въ немъ отрывковъ изъ неизданныхъ писемъ Писарева. Лвторъ.
Предиеловіе. Дойдя въ своихъ «Воспоминаніяхъ» до 1859 года, Шелгуновъ говоритъ: «Съ этого года мои воспошинанія получаютъ другой характѳръ. Я вступаю въ сношѳнія съ людьми, память о которыхъ связана съ лучшими годами моей жизни .. И какая же это память, какая благоговѣйная память и какъ она дорога мнѣ! Самая широкая гуманность и великодушныя чувства нашли въ зтихъ людяхъ лучшихъ своихъ поборниковъ... Если у меня, старика, у котораго уже нѣтъ 6удуш,агОі бываютъ еще теплыя и свѣтлыя минуты въ жизни, то только въ воспомвнаніяхъ о нихъ». Нашъ очеркъ посвященъ жизни и дѣятельности одного изътѣхъ людей, память о которомъ была благоговѣйпой для честнаго Шелгунова, т. е. Д. И. Писарева. Мы вполнѣ попимаемъ ту отвѣтственность, которую беремъ на себя, тѣмъ болѣе, что на этой благоговѣйной памяти накопилось съ теченіемъ времени столько лжи и самыхъ разнузданныхъ клеветническихъ выходокъ, что сразу смыть всю эту грязь является едва ли возможвымъ. Вѣдь о ПиСаревѣ еще и теперь въ модѣ такіе разсказы, въ которыхъ онъ фигурируетъ въ качествѣ человѣка, для котораго не было ничего святого въ жизни; вѣдь еще недавно одинъ изъсамыхъ наглыхъ представителей современной критики (Волынскій) печатно увѣрялъ, что дѣятельность Писарева въ конечномъ результатѣ сводилась кърастлѣнію литературы. Для опроверженія подобныхъ разсказовъ и мнѣвій есть только однооружіе—полная правдивость, нолноеотсутствіеукрывательства. Этого мы и будемъ держаться при изложеніи нашего очерка. Мы признаемъ, что Писаревъ былъ большой умственной силой, что онъ какъ-критикъ инублицистъ сыгралъ важную и плодотворную роль въ исторіи нашего умственнаго развитія; мы высоко цѣнимъ его умственныя силы, его личныя дарованія, но, памятуя, что каждый человѣкъ —дитя своей эпохи, предпочитаемъ начать свое изложеніе съ характеристики того общественнаго движенія, среди котораго жилъ и работалъ Писаревъ. Это движеніе, извѣстное подъ именеаъ «шестидесятыхъ годовъ», можетъ быть понято правильно лишь при условіи сравненія его съ тѣмъ, которое предшествовало ему и породило его. Мы говоримъ о сороковыхъ годахъ нашего вѣка.
6 Между сороковыми и шестндесятыла годами—разница вообще очень существенная. Въ настоящуюминуту, напримѣръ, мы гораздо ближе къ первымъ, чѣмъ къ послѣднимъ. Шестидесятые годы мы не прочь даже развѣнчивать, и наши современные гимназисты ясно цредставляютъ себѣ«всѣихъ крайности и увлеченія».Указываютъ на криминальный проступки: развѣнчаніѳ Пушкина и Лермонтова, ожесточенные нападки на Тургенева, утверждаютъ даже, что тогда сапоги предпочитались Шекспиру, что впрочемъ несправедливо. Но главная бѣда шестидесятыхъ годовъ—это преклоненіе нередъ пользой. «Польза, польза, —патетически восклицаетъ г. Мережковскій. —Чей свѣтлый умъ не помрачало это слово въ нашъ вѣкъ?» 11 свѣтлые умы шестидесятыхъ годовъ находились въ иомраченіи отъ этого ужаснаго призрака. Что у нихъ за идеалы? «Искусство должно служить жизни», «человѣкъобязанъ стремитьсякъ общему благу».-—Боже мой, скука какая! Какъ все это мелко, утилитарно, какъ малъ розмахъ и вмѣстѣ съ тѣмъ какая ожесточенная, узкая нетерпимость. «Совремеяникъ» гроиитъ Тургенева, онъ же чуть не съ пѣной у рта набрасывается на Писарева; Писаревъ въ лоскъ отдѣлываетъ Ш,едрина, каждый мѣсяцъ раздается вызывающій свистъ. Словомъ—что-то ужасное, ни съ чѣмъ не сообразное. Разсмотрѣть же за всѣмъ этимъ ужаснымъ и нѳсообразнымъ живое человѣческое начало, глубокую вѣру, хотѣвшую горы сдвинуть съ зіѣста, —не легко. Нападать гораздо легче, тѣмъ болѣе, чтоугловатостей у шестидесятниковъ—сколько угодно. Люди сороковыхъ годовъ первые почувствовали, что они чужды этой начинавшейся новизнѣ. Тургеневъ разссорился съ «Современникомъ»,Григоровичъоставилъ литературу, «обожаемому» 20 яѣтъ тому назадъ Пушкину былъ брошенъ гордый вызовъ. Даже Лермонтовъ, повторяю, не уцѣлѣлъ, въ чемъ были повинны впрочемъ не шестидесятые годы, а Зайцевъ, состоявшій при Писаревѣ въ качествѣ адъютанта и ежеминутно готовый доводить до абсурда его точку зрѣнія. Теперь причина этого разрыва между двумя поколѣніями для насъ ясна. Попробуеиъ офорзіулировать ее. Сороковые годы отличались немалой отвлеченностью. Гегель былъ объявленъ царемъ мысли. Къ нему обращались всѣ мыс.чящіе
.7 и чувствующіе люди за рѣшеніемъ бсѢхъ своихъ сомнѢній , какъ къ новому дѳльфійскому оракулу, и вопрошали его: «что есть истина?». Къ сочиненіяяъ Гегеля подходили «со страхомъ и вѣрою», какъ выразился Огаревъ, и готовы были «стоять предъ ними на колѣняхъ», какъ говоритъ Грановскій. «Есть вопросы,—писалъ нослѣдній, —на которые человѣкъ не можетъ дать удовлетворительнаго отвѣта. Ихъ не рѣшаетъ и Гегель, но все, что доступно теперь знанію человѣка, и самое знаніе у него чудесно объясиено». Изученіе философіи Шеллинга и Гегеля превратилось въ настоящей культъ. Философскія системы не только перѳдумывались, но и переживались. Ничтожныя книженки о Гегелѣ «исправно выписывались и зачитывались до дыръ, до пятенъ въ нѣсколько дней». Увлечете доходило до смѣшного: «всякое простое чувство возводилось въ категоріи», все опредѣлялось по субстанціяиъ, гуляли не для того, чтобы освѣжиться и отдохнуть, а чтобы «отдаться пантеистическому чувству единства съ косиосомъ». Все это любопытно и поучительно. Гегеліавская закваска не могла исчезнуть очень долго, и опять-таки тѣ-же шестидесятые годы въ извѣстной статьѣ г. Антоновича не только попытались развѣнчать Гегеля, но и обратить его въ ничто. Въ искусствѣ сороковыхъ годовъ Гегель также былъ учителеиъ. Съ его точки зрѣнія, цѣль искусства— воспроизводить прекрасное, проявлять гармонію. Таково его единственное назначѳніе. Всякая другая цѣль: очищеніе, нравственное совершенствованіе, поучительность,—только подробности, аксессуары или слѣдствія. Созерцаніе красоты вызываетъ въ насъ тихое и чистое наслаждѳніе, несовмѣстииое съ грубыми удовольствіями чувственнаго характера: оно поднимаетъ душу надъ обычною сферою ея помысловъ, предрасполагаетъ ее къ благородньшъ рѣшеніямъ и великодушнымъ поступкамъ путемъ тѣснаго сродства, супіествующаго между чувствами и идеями добра, красоты и истины. Это и было исповѣданіемъ вѣры людей 40-хъ годовъ, оттого-то Бѣлинскій и написалъ между прочиаъ цѣлый томъ о Пушкинѣ, а Анненковъ просидѣлъ нѣсколько лѣтъ надъ изданіемъ сочиненій иоэта. Гдѣ, на самомъ дѣлѣ, такъ проявилась гармонія, гдѣ такъ воспроизводилось прекрасное, какъ не у Пушкина? Ему поклонялись, его «обожали», читали и комментировали, и впервые поняли его. Искусство, творчество—вотъ высшее въ жизни. Только здѣсь человѣкъ лучше всего, поиѣе всего, безъ всякой зависииости
8 жизнь ЗАМѢЧЛТЕЛЬНЫЗЪ ЛЮДЕЙ. проявляетъ самого себя и нолучаетъ наслажденіѳ, равнаго которому нѣтъ на земдѣ. Григоровичъ трогательно высказалъ этотъ взглядъ въ заключительныхъ словахъ своихъ восноминаній. Разумѣется, это не мѣшало людямъ сороковыхъ годовъ быть гуманистами, въ нихъ жило сознаніе человѣческаго достоинства, и они возмущались, видя это достоинство затонтаннымъ въ грязь. Но еще больше, чѣмъ возмущенія, было радости, высокой, несоизмѣримой ни съ чѣмъ радости творчества, созерцанія красоты, проявления гармоніи. Эта одна сторона сороковыхъ годовъ. Выла въ нихъ и другая, развившаяся и опредѣлившаяся лишь въ шестидесятые. Я говорю о демократической струнѣ, о жалости ко всѣмъ униженнымъ и оскорбленнымъ, о желаніи счастья человѣку, какимъ бы онъ ни былъ въ настоящую минуту. Оказалось, что созерцать красоту и проявлять гармонію по крайней мѣрѣ недостаточно. Вѣдь у того же пророка Гегеля есть прямо обидныя слова. Напр.: «нечего —говоритъ онъ—проливать слезы и лсаловаться, что хорошимъ в нравственнымъ людямъ часто и даже большей частью плохо живется, тогда какъ дурнымъ и злымъ хорошо > Позвольте, какъ такъ нечего плакать? Нѣтъ, тутъ есть отъ чего плакать, надо не только красоту созерцать, не только проявлять гармонію, но и думать о томъ, во имя того работать, чтобы «хорошимъ и нравственпымъ людямъ» на самомъ дѣлѣ хорошо жилось. «Мы—говорила демократическая партія сороковыхъ годовъ —ровно ничего не имѣемъ противъ красоты и гармоніи. Мы обожаемъ ихъ и поклоняемся имъ, только что-же прикажете дѣлать съ униженными и оскорбленными?» Бѣлинскій глубоко задумался надъ этимъ и съ своей обычной страстностью написалъ слѣдующія строки: «Мнѣ говорятъ: «развивай всѣ сокровища своего духа, для свободнаго самонаслажденія духомъ; плачь, дабы утѣшиться; скорби, дабы возрадоваться; стремясь къ совершенству, лѣзь на верхнюю ступень лѣстницы развитія, а споткнешься —падай, чортъ съ тобой, таковскій и былъ, с... с...! Благодарю покорно, Егоръ Ѳедоровичъ Гегель, кланяюсь вашему философскому колпаку; но со всѣмъ подобающимъ вашему философскому филистерству уваженіемъ честь имѣю донести вамъ, что если бы мнѣ удалось влѣзть на высшую ступень развитія, —я и тамъ попросилъ бы васъ отдать отчетъ во всѣхъ жертвахъ условій жизни и исторіи, во всѣхъ жертвахъ случайностей, суевѣрія, инквизиціи Филиппа II и пр., и пр., иначе я съ верхней ступени бросаюсь внизъ головою. Я не хочу счастья и да-
д. тт. П к с А Р Е в Ъ. 9 ромъ, если нѳ буду спокоенъ насчетъ каждаго изъ моихъ собратій по крови». Это прямо пророческія слова. Вѣлинскій какъ нельзя лучше угадалъ то направлевіе, по которому пойдетъ мысль русская. И она поклонится философскому колпаку, и она будетъ имѣть честь донести, «что если дисгармонія—условіѳ гармоніи, то ужъ конечно не для тѣхъ, которымъ суждено выразить своею участью идеюдисгармоніи». Сороковые годы выработали идеалъ человѣка, научно и эстетически развитой культурной личности, стоящей на высшей ступени развитія. Это было настолько ново въ Россіи, что мудрено было не увлечься такимъ идеаломъ. И имъ увлекались, больше даже —его боготворили. Надо, необходимо надо возвыситься надъ мерзкой и пошлой дѣйствительностью, надо умѣть находить красоту во всемъ, и въ сіяніи солнца, и въ жизни мужика. Только тотъ, кто достигъ высшей ступени развитія, кто позналъ наслажденія творчества —можетъ съ полнымъ достоинствомъ носить названіе человѣка. Есть одна таинственная, притягательная область — область искусства, въ которой, отдаваясь норывамъ вдохновенія, талантъ можетъ постигнуть всю красоту, всю гармонію жизни. Но тутъ жѳ началась и реакція. Человѣкъ —человѣкомъ, но гдѣ же гражданипъ? Русская мысль сороковыхъ годовъ слишкомъ мало думала о гражданствѣ. Обиженный жизнью, окружаюш,имъ его формализмомъ, жестокостью, человѣкъ инстинктивно искалъ какого-нибудь примиренія съ дѢйствитѳлбностью и находилъ его въ творчествѣ, искусствѣ... Но звучала уже въ эти богатые годы другая струна: Поэтомъ можешь ты не быть, Но гражданиномъ быть обязанъ... Этой струнѣ не всѣ сочувствовали, не всѣ, прямо говоря, поняли ее. Слишкомъ трудно было отказаться отъ принятыхъ взглядовъ; съ этими взглядами связано такъ много дивныхъ воспоминаній, имъ же люди были обязаны «долей истиннаго счастья»... На сцену выступили люди «весьма даровитые», но «холодные и замкнутые»*). Опираясь на тѣ же сороковые годы, на ихъ демократизмъ, на ихъ увлеченіе Жоржъ Зандомъ, на ихъ стремленіе осуш,ествить *) Такъ г. Грвгоровичъ почему-то пазываетъ Н. А. Добролюбова.
10 свою мысль въ дѣйствительности, —ови выдвинули на сцеву прежде всего гражданскіе мотивы и идею нравственнаго долга чѳловѣка передъ обществомъ. Это было нѣсколько скучно. Прежніе кумиры легко не могли найти себѣ мѣета и часто даже не находили его. Совершенно естественно почему. Въ сороковыхъ годахъ мирно уживались два насравленія: эстетическоеи гуманитарное. Лучшіе представители сороковыхъ годовъ(какъТургеневъ, Григоровичъит. д.) соединяли въ себѣ то и другое. Они столько же взывали къ состраданію и уваженію къ униженному и оскорбленному, сколько заботились и о красотѣ формы. Они были классиками искусства и вмѣстѣ съ тѣмъ людьми, глубоко сочувствовавшими страданіямъ Антона Горемыки. "^0 настаіа 'пора, и «общегуманнтарныя» воззрѣнія пришлось на практический языкъ. Какъ же, спросили себя, устроить не только возбуждалъ сочувсосі:рй<^3*^^!(дай,^остигшнхъ высшихъступенейразвитія, но-Ф-вообще '<<6ыіъ'"ба сй.йливъ»? Законно ли, чтобы человѣкъ, ^^^^и^§а^ ібтіадайі^. Т^рШыки, чувствовалъ высочайшее художесШвІве даслажденіс? и «испытывалъ истинное счастье»?... Тутъ, какъ хотите, что-то такое есть. Подвергнувъ «что-то такое» тщательному анализу, нашли, что люди сороковыхъ годовъ, воспитанные на Гегелѣ и его эстетикѣ, на обш,егуиааитарныхъ воззрѣніяхъ, на доктринѣ, которая хотя и соглашалась признавать зло существующаго, но постоянно старалась прпмирить его во имя дивной красоты и обш,ей гармоніи мірозданія,—были больше людьми, чѣмъ гражданами, имѣюпі,ими ясное и опредѣленное представленіе о тѣхъ путахъ, которыми можетъ процвѣтать и развиваться и совершенствоватьсядорогое отечество. Надо было найти эти пути. Расколъ неминуемо долженъ былъ явиться, и люди сороковыхъ годовъ временно или навсегда устранили себя отъ литературной дѣятельности. Но этотъ расколъ не заключалъ въ себѣ ничего принципіальнаго; излюбленныя идеи 40-хъ годовъ получили лишь спеціальную окраску. Дѣятели 60-хъгодовъ ведутъсвоелитературное происхожденіе отъ дѣятелей 40-хъ, но они выдвинули на первый планъ лѣвую сторону, выдвинули поклонъ Вѣлинскаго философскому колпаку и музу Некрасова. Ихъ главной задачей было разрѣшить вопросы о голодныхъ и раздѣтыхъ паріяхъ XIX вѣка, и первая,
д. и. ПИСАРЕВЪ. 11 основная черта шестидесятыхъ годовъ (также какъ сороковыхъ) былъ нхъ демокраптзмь, но демократизмъ не отвлеченный, а практическій и требовательный. I. Дѣтство. —Семья Ііиеарввыхъ. —Зиалеяскоѳ. —Восіштаніе. —Вліяніе матери. — Знаменскій владѣте.іьнні! принцъ.—Отношеніѳ Писарева къ матери и его собствевинй ззглндъ на полученное имъ воспптаніе. Первые годы жизни Д. И. Писарева переносятъ насъ на границу Орловской и Тульской губерній, въ родовое ииѣвіѳ Писаревыхъ—Знаменское. Знамепское рѣшительно ничѣмъ не отличалось о(гъ д^угйгь помѣщичьихъ усадьбъ того времени. Административныиъ и духовнымъ центронъ его являлся старый каменный домъ въ три зтажа, съ мастерскими въ нижнемъ, жилыми комнатами въ среднемъ и совершенно заброшенныиъ верхвимъ этажвмъ, наводившимъ на дѣтей таинственный страхъ. Внутри —огромвая передняя, вѣчно биткоиъ набитая стенеявыли, взрослыми лакеяии, на лнцахъ которыхъ тѣмъ ярче запечатлѣно высокое сознаніе собетвеннаго достоинства, чѣлъ дольше ови протянули дянку; за передней —огромная зала въ 6 оконъ,съ необъятнымъ билліардомъ по срединѣ, огромными старинными часами въ углу и тяжелили, неуклюжими, дояашняго издѣлія стульями вдоль стѣнъ; изъ одного ряда оконъ открывается видъна рѣку и прудъ. Дальше —гостиная, большая, глубокая, всегда, даже въ самые жаркіе дни, прохладная и хмурая отъ отсутствия солнца. Двери гостиной выходили прямо на балконъ съ ветхими деревянными перилами и широкими лѣстницами, спускавшимися по обѣ стороны вЪ садъ, носившій скромное названіе палисадника, по сравненію съ двумя другими, еще ббльшими садами. За гостиной помѣща-тась дѣтская, свѣтлая, веселая, большая комната, окнами наюговостокъ, весь день залитая солнцемъ; подъ окнами разстилался просторный барскій дворъ со службами, разступавшимися по обѣ стороны, чтобы дать мѣсто вымощенной камнемъ дорожкѣ къ бѣлой каменной церкви. А вотъ и двѣ старый развѣсиетыя ели, вѣчно темный, черно-зеленыя, вѣчно кивавшія своими мохнатыми вершинами,
12 жизнь ЗАИѢЧАТЕЛЪНЫХЪ ЛЮДЕЙ. таинственно шептавшимися о чемъ-то. Длинный корридоръ отдѣлялъ дѣтскую отъ дѣвичьей и спальной—большой темной комнаты, съ окнами, круглый день заставленнными черными ручными ставнями. Постоянно раскрытыя двери вели изъ спальной въ образную. Таково было родовое гпѣздо Писаревыхъ. Высокій, трехъ-этажный каменный домъ, стоявшій на пригоркѣ, окруженный многочисленными службами, садами—съ скромной маленькой церковью передъ собой—властно царилъ надъ подчиненными ему владѣніями. Все въдомѣ было старое, помѣщичье, помнившее ещеХТІІІ вѣкъ, — старыми были и покосившаяся крыша, и обросшіе мхомъ камни фундамента, и дворянскія идеи, твердо засѣвшія въ головахъ обладателей этого номѣщичьяго гнѣзда. Въ началѣ сороковыхъ годовъ въ немъ дружно и братски жила большая семьяПисаревыхъ—нѣсколько сестеръи братьевъ вмѣстѣ. Текла ихъ жизнь весело, шумно и привольно; безъ тяжелыхъ думъ и душевныхъ потрясеній, безъ гнетупіей мысли о завтрашнемъ днѣ и изнуряющаго труда изъ- за куска насущнаго хлѣба; держались они мудраго правила—«довлѣетъ дпеви злоба его», и заглядывать впередъ не любили. Да и зачѣмъ? И впереди ждало ихъ то-же самое. Привольное и сытное житье, такъ какъ блажепнымъ временамъ крѣпостничества въ то время ве предвидѣлось еще и конца. Семья Писаревыхъ жила такъ-же, какъ жили въ то время всѣ дворянскія семьисреднейруки; зпаменскій домъ, особенно со времени женитьбы отца Дмитрія Ивановича, былъ, что называется, открытымъ,ивънего съѣзжалось множествогостей, всебольше изъ мѣстпой провинціальной аристократіи; а когда сюда же переселилась тетка Писарева, бойкая, красивая и умная, молодая вдова, къ этому обществу примкнула и молодежь какого-то коннаго полка, стоявшагопо близости въ уѣздпомъ городѣ Задонскѣ. Писаревы были радушны, гостепріимны и хлѣбосолы на широкую ногу. -Они были дворянами чистой крови, и это отражалось не только на впѣшнемъ обиходѣ ихъ жизни, но и на всемъ складѣ міросозерцанія. Было въ этомъ міросозерцаніи и хорошее, и дурное, какъ всегда въ Россіи, помѣсь культурнаго съ азіатскимъ, французскаго языка съ крѣпкимъ національнымъ словомъ и шампанскаго съ водкой. Отличались Писаревы и безалаберностью, иширокимъ барскимъ великодушіемъ, полпымъ препебреженіемъ къ деньгамъ и мелочныиъ разсчетамъ, отличались ирыцарски вѣжливымъ отношеніемъ къ жевщинамъ. Амурыи адюль-
д. и. ПИСІРЕВЪ. 13 теры разумѣется играли не малую роль въ ихъ жизни, но всякая нескромностьвъ этомъ случаѣ, всякій малѣйшій оттѣнокъ хвастовства и фатовства считались чуть-ли не уголовными нреступленіями. Къ чести Писаревыхъ надо однако сказать, что, несмотря на въѣвшееся въ ихъ плоть и кровь крѣиостничество, они были достаточно «аристократами» въ лучшемъ смыслѣ этого слова, чтобы не обижать свовхъ холонокъ и хамокъ и не заводить себѣ гаремовъ, чтб по тому времени было исключеніемъ. Съ этими чертами характера мирно уживались барское самодурство, какая-то удаль и дикое молодечество. Навязать себѣ на шеюуголовноедѣло такъ сѳбѣ, здорово живешь, чтобы потѣшить свою удалую голову, избить до полусмерти духовное лицо за то, что оно не свернуло съ дороги съ подобаюш,ей носпѣшностью, —все это было ни-но-чемъ. Нозатакіябезобразія господа хорошо платили, почему и именовались «хорошими». Какъ истые баре, Писаревыдержали себя въ высокомѣрномъ отдаленіи отъ сермяжной толпы своихъ подданныхъ н жили рядомъ съ ними, совершенночуждые ихъ быту и нуждамъ. Люди они были не жестокіе, а положительно добрые, но между тѣмъ на ихъ душѣ лежитъ не одна дикая выходка самодурнаго произвола. Заставить напр. ключницу, почтенную женщину, принадлежавшуюкъ дворовой аристократіи, цѣлыйдень катать пустыя бочки изъ одного подвала въ другой за то, что она осмѣлилась не въ ту же минуту явиться на барскій призывъ и отозваться, что занята установкой кадокъ въ погребѣ; послать человѣка пѣшкомъ верстъ за 1 5 за ту великую провинность, что опъ забылъ на постоялоеъ дворѣ бариновъ чубукъ, или велѣть тому же человѣку за какую-нибудь ошибку или просто неловкость дать самому себѣ опредѣлепное количество пощечинъ—это все такіе эпизоды, имя которыиъ легіонъ. Въ такой-то чисто барской, помѣщичьей обстановкѣ и родился 2-го октября 1840 года Дм. Ив. Писаревъ. Его воспитаніеиъ первые годы исключительно занялась мать. Чт5 это было завоспитаніе —представить себѣ не трудно. Мать Писарева—добрая, прекраснойи чистой души женш;ина,получила образованіе такое же, какое получали въ то время всѣ барышни достаточныхъ дворянскихъ семействъ. Улѣнье говорить и даже думать по-французски, ипреи йегпизідие, слабое знаніе нѣмецкаго языка, немножко исторіи и географіи —вотъ и все образовапіе. Къ этому
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4