86 жизнь ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮЛЕЙ. высказываетъ матери съ жесткой даже откровенностью. Такая его натура была, что онъ ни во имя чего, ни ради чего кривить душой не соглашался, а говорилъ по настроевію. Настроевіе же было воинствующее, эпикурейское. Но ужеи въ это время оно начинало расширяться и принимать въ себя новые элементы, за развитіемъ которыхъ мы будемъ слѣдить съ особенной тщательностью. Съ этой точки зрѣнія. любопытно хотя бы вкратцѣ познакомиться съ его статьей «Схоластика ХІХ-го вѣка»... Въ общихт. чертахъ я напомню ее читателю. Но пока одно маленькое замѣчаніе. Эгоизмъ Писарева столько разъ вызывалъ благородное негодованіе, что это наконецъ надоѣло, почему я и питаю надежду, что читатель благоразумно воздержится отъ него и нрочтетъ нижеслѣдующія страницы, гдѣ тотъ же эгоизмъ является передъ нами совершенно въ другомъ видѣ. Однако изъ пѣсни слова не выкинешь, не выкинешь и изъ исторіи умственнаго развитія Писарева цѣлаго псріода, когда онъ, слѣдуя настроепію— нѣсколько теоретическому во всякомъ случаѣ,— является передъ нами въ образѣ ликующаго эпикурейца, которому дѣйствительно самъ чортъ не братъ. Какъ идея эмансипапіп личности и абсолютной ея свободы запала въ душу Писарева—мы знаемъ, но онъ не просто развивалъ ее, онъ утрировалъ ее, доводядо абсурда. Многое повинно въ этой утрировкѣ... Повинны прежде всего тѣ пеленки, въ которыхъ держали его въ годы дѣтства и юности, и чѣмъ туже были затянуты эти пеленки, тѣмъ энергичнѣе должны были быть тѣлодвиженія человѣка, освободившагосяотъ нихъ; повинны 20лѣтъ и инстинктивное сознаніе собственной могучей силы, твердо вѣровавшей, что она горы съ мѣста сдвинетъ; повиневъаналитическій складъ ума, доводившій каждое положеніе до послѣднихъ результатовъ, хотя бы эти результаты заканчивались глухимъ переулкомъ. Впрочемъ даже въ минуты наиболѣе сильнаго, воинствующаго увлеченія, ничего «лохматаго» не было въ эгоизмѣ Писарева. Слѣдуя своемупріему, я обращаюсь къ писыиамъ Писарева и въ одномъ изъ нихъ укажу на нижеслѣдующее изложеніе эгоизма, порядочность и осмысленностькотораго должны признать всѣ,незараженные ханжествомъ или нравствепнымъ сплиномъ. «Любить свою личность —пишетъ Писаревъ—и наслаждаться уваженіемъ къ самому себѣ —это самый чиствй, самый законный и самый высокій источникъ радости. Ты, мама, сама думаешь въ этомъ отношеніи совершенно такъ-же, какъ я, только на твоемъ языкѣ эти вещи на-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4