62 жизнь ЗАМЪЧАТЕЛЬНШЪ ЛЮДЕЙ. Вотъ два отрывка изъ писемъ этого времени. «Ради Бога, ыама, прочти это письмо... Бели тебѣ сколько-нибудь дорого знать состояние моей души, выслушай меня спокойно и вѣрь искренности моихъ словъ, хотя бы они показались тебѣ странными. Уже въ Грунцѣ, послѣ извѣстія, полученнаго отъ Раисы, я рѣши.іъ сосредоточить въ себѣ самомъ всѣ источники моего счастья, съ этою времени я началъ строить себѣ цѣлую теорію эгоизма, любовался на эту теорію и считалъ ее неразрушимою. Эта теорія доставила мнѣ такое самодовольствіе, самонадѣяниость и смѣлость, который при первой же встрѣчѣ очень непріятно поразили веѣхъ моихъ товарищей. Раввитіе моей теоріи поразило ихъ еще болѣе, но я тогда не обратилъ на это никакого вниманія. Въ порывѣ самонадѣянности я взялся за вопросъ, взятый изъ науки мнѣ совершенно чуждой, и потратилъ на чтеніе по этому предмету 2 мѣсяда. Подъ вліяніемъ той же самовадѣянности я думалъ, что съ меня въ жизни довольно одного себя: будутъ привязанности, друзья, любовь, думалъ я—хорошо, не будутъ — и безъ нихъ обойдусь и буду жить одной мыслью, въ вѣчность которой я твердо вѣрилъ, хотя и говорилъ, что оставляю это подъ сомнѣніемъ. Слѣдуя такой уродливой теоріи, я довольно равнодушно смотрѣлъ на тѣ привязанности, которыя уже успѣлъ пріобрѣсти въ жизни; я говорилъ и думалъ, что ежели бы умерли даже самые дорогіе мнѣ люди, я и тогда бы не страдалъ и старался бы тотчасъ же утѣшиться и забыть. При такомъ настроеніи было писано письмо, которое сообщилъ тебѣ Ан. Д., но съ тѣхъ поръ, какъ оно написано, во мнѣ много иамѣнпдось. Я сталъ сомнѣваться и наконецъ совсѣмъ отвергнудъ вѣчяость собственной личности, и потому жизнь, какъ я себѣ ее вообразилъ, показалась ынѣ сухою, безцвѣтною, холодною. Мнѣ нужны теперь привязанности, нужны случаи, въ которыхъ могли бы развернуться чувства и преданность, нужно теплое, разумное самопожертвованіе, ладъ которымъ л такъ жестоко смѣялся нѣсколько дней тому назадъ... Я нахожусь теперь въ какомъ-то мучительномъ, тревожномъ состояЕІи, котораго причинъ не умѣю объяснить вполнѣ и котораго исхода еще не знаю.> Письмо заканчивается стономъ: «Мама, прости меня, мама, люби меня!» Вотъ другой отрывокъ: «Ради Бога, мама, прости меня, напиши ко мнѣ. Ты не можешь себѣ представить, до какой степени тяжело чувствовать себя одинотсимъ, отчужденнымъ отъ тѣхъ людей, которыхъ любишь очень сильно и передъ которыми глубоко виноватъ Ты бы пожалѣла обо мнѣ, другъ мой мама, еслибы знала, какъ я жестоко наказанъ за свою самонадѣянность, за свой грубый эгоязмъ. Я себѣ самъ ііротивенъ, потому что вижу, что когда мнѣ везетъ, л подымаю голову, когда яв.тяется аесчастіе, я падаю духомъ и прошу утѣшенія у всѣхъ, кто меня окру-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4