48 жизнь ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕЙувѣрены, что пѳ рагстанемся безъ особенной необходимости, потому что оба чувствовали, насколько мы полезпы другъ другу. Нечувствительно забралась ко мнѣ въ голову мысль, что эта работа можетъ поддерживать меня в нослѣ выхода пзъ университета. Стало быть, думалъ я, если даже я не отыщу себѣ прочной спеціальности, бѣда не такъ велика, жвть можно; чѣмъ яснѣй вырисовывалась для меня эта утѣшительная перспектива, іѣмъ сильнѣе я дорожилъ моей журнальной работой. Редакторъ поговаривалъ даже о томъ, что, когда я выйду изъ университета, онъ попроситъ меня быть его помощникомъ по редакдіи. При мысли о такомъ повышеніи ж благополучіи, я чувствовалъ даже головокружение и отвѣчалъ, опуская глаза, что всегда готовъ служить нашему общему дѣлу. Между тѣмъ работа начинала дѣйствовать на меня не съ одной денежной стороны: я привязывался къ ней искренне и сильно. Я нисалъ свои жнденькія и невинныя статейки съ такимъ увдеченіемъ, съ какимъ мнѣ никогда не случалось работать надъбіографіей Гумбольдта. Мнѣ было пріятно всматриваться и вдумываться пъ чтеніе книгъ и журнальныхъ статей, потому что я видѣлъ передъ собой близкую ивполнѣ доступную цѣль этого всматриванья и вдумыванья. Мнѣ было пріятно развиврть на бумагѣ мои мысли и взгляды, потому что они были дѣиствителъно мои, и я вполнѣ понималъ,' что я пишу; я всей душой сочувствовалъ тому, чтб я старался объяснить или доказать. Я не нроизводилъ ничего новаго и оригинальнаго, но для меня это было и ново, и оригинально. «Для составленія моихъ библіографическихъ обзоровъ мнѣ приходилось читать много разнообразныхъ книгъ и статей, и мнѣ нравилось не только размышленіе и писаніе, но и пестрое чтеніе само по себѣ. Вся эта масса книгъ и статей составляла самый разнообразный сбродъ, но и во всемъ этомъ сбродѣ чувствовалось то обаятельное вѣяніе жизни, безъ котораго не можетъ существовать самый мрачный изъ современныхъ журналовъ. Мнѣ пришлось прочитать много ирторическихъ статей Макояея. Прескотта и Мотлея, много педагогиче'кихъ разсужденій, нѣскодько книгъ по естественнымъ наукамъ. Наконецъ въ 1859 г. мнѣ пришлось говорить довольно подробно въ нашемъ журналѣ объ Обломовѣ и Дворянскомъ Гнѣздѣ. Словомъ, библіографія моя насильно вытащила меня изъ закупоренной келіи на свѣжій воздухъ, и этотъ переходъ доставилъ мнѣ грѣховное удовольствіе, котораго я не могъ скрыть ни отъ самого себя, ни отъ другйхъ.» Итакъ, Иисаревъ нашелъ себя. Достаточно, думается намъ, прочесть любую статью Писарева,, помѣщенную въ любомъ изъ томовъ его сочиненій, чтобы убѣдиться, что передъ вами настоящій, доподлинный журналистъ, «Поэты родятся», но «родятся» и журналисты. Само собою разузіѣется, что путемъ усиленнаго труда, путеиъ утомительной настойчивости,можно выработать изъ себявсе, чтб угодно—скрипача, романиста, скульптора; нельзя выработать въ себѣ лишь одной
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4