40 жизнь ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕЙ. отдѣльнаго человѣка личности, строгому режйиу какъ семейной, такъ и государственной жизни. Крымская война по плану должна была послужить апофеозомъ старой крѣиостяой Россіи и доказать .всей Бвроиѣ не только силу и величіе отечества, но и вредъ всякихъ новшсетвъ, всякихъ свободныхъ идей и учрежденій. Грандіозная эпопея двѣнадцатаго и слѣдуюпхихъ годовъ очевидно носилась передъ воображеніемъ Николая. Онъ, чей голосъ мощно и властно раздавался въЕвропѣ втѳченіе тридцати лѣтъ, разсчитывалъ крымской побѣдопосной камнаніей стереть съ лица земли все, чтб оставилъ по себѣ бурный и революціонный сорокъ- восьмой годъ. Дѣйствительность не оправдала ожиданій. Защита Севастополя прибавила блестящую страницу въ наши дѣтописи, но торжества надъ Европой доставить не могла. Напротивъ, крымская кампанія съ поразительной ясностью доказала намъ, что мы бѣдны и глупы, и что первая наша задача заключается не въ усмиреніи революціонной Европы, а въ заботѣ о собственпомъ благополучіи. По достигнуть его, при сохраненіи старыхъ порядковъ и преданій, оказывалось невозможнымъ, а всѣ эти старые порядки и преданія гнѣздились главныкъ образоиъ въ крѣпоетныхъ отношеніяхъ. Паденіе крѣпостного права было лишь самыиъ крупныиъ и виднымъ проявленіемъ паденія крѣпостныхъ отношеній вообще. «Трудитьсядля себя>' было лишь одной частностью, одной стороной болѣе широкаго стремленія «жить для себя». А жить для себя хотѣли всѣ: и мужики, и разночинцы, и молодое поколѣніе баричей. Но строгая ферула Николаевской эпохи сдерживала это хотѣніѳ; оно проявилось, когда ферула исчезла. Здѣсь приходится отлѣтить одинъ фактъ, на который до сейпоры обращалось слишкомъ мало вниманія. Я говорю о пластичности' того поколѣнія, которое выступило на сцепу послѣ крымской кампаніи и играло главную роль втеченіе слѣдующаго десятвлѣтія. Вываютъ эпохи, какъ это всякому извѣстно, когда общество состоитъ изъ личностей особенно пластичныхъ, особенно воспріиичивыхъ, на лету схватывающихъ новыя вѣянія; бываютъ эпохи гораздо болѣе тяжелыя и скучныя—личности нелегки на подъемъ и глухи ко всему, чтб не носитъ на себѣ печати старины. Значеніе внѣшнихъ условій ничуть отъ этого не умаляется, такъ какъ степени воспріимчявости и глухоты могутъ быть очень различны.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4