д. и. ПИС А РЕ ВЪ. 19 качествомъ, Писаревъ избѣгалъ многихъ страданій и сберегъ много силъ. Не пришлось ему восклицать съ мучительной злобой въ душѣ: Ахъ ты, страсть роковая, безплодная, Отвяжись, не тумань головы. Не пришлось испытать и горькихъ минутъ застѣнчивости и самоотрицанія... • Приведу однако нѣсколько фактовъ. «Единственный сынъ наслѣдникъ»—Писаревъ въ дѣтствѣ сосредоточивалъ на себѣ все вниманіе и заботы взрослыхъ: любовались имъ многочисленные дяди, не менѣе многочисленныя тетки и всякіе родственники и родственницы, наѣзжавшіе гостить въ просторныйзнаменскій домъ, баловала и любила его безъ памяти старуха- бабушка, обожалаприслуга, боготворила съ какимъ-то страстнымъ увлеченіеиъ, съ ревнивою исключительностью совершенновлюбленная въ него мать. Писаревъ былъ центральнымъ свѣтиломъ знаменскаго міра, и нріѣзжШ, коротко знакомый съ порядками въдомѣ, могъ легко заключить по выраженію лица выбѣгавшихъ ему на встрѣчу слугъ, здоровъ или боленъ малютка. Ребенокъи самъ такъпривыкъ видѣть, что каждое его слово, каждое его движеніе замѣчается, что недостатокъ вниманія къ нему задѣвалъ его за- живое и оскорблялъ дѣтское самолюбіе.ПріѣхалъразъвъЗааменское гость изъцеремонныхъ,—кажется, елецкій предводитель дворянства; Писарева въ гостиной не было, онъ вошелъвъкомнату, когда ужезавязался живой разговоръ между гостями и хозяевами, и крайнеудивился, что его появленіе непроизвело обыкновеннаговпечатлѣнія: никто не обратился къ нему съ привѣтствіемъ, его даже не замѣтили, хотя, по настоянію пожилой няни Ѳеоны, онъ не преиинудъ шаркнуть ножкой и произнести «бояжуръ», и—еще большая обида! —онъ мнилъ себя особенно интереснымъ, потому что облачился въ только-что сшитый сюртучекъ и штанишки и охорашивалсясъ большимъсамодовольствомъ. И каково же было его разочарованіе; пошѳлъ, поклонился—и никого не поразилъ... Сѣлъонъза свой столикъ, поигралъ нѣсколько минутъ, но видно обида заговорила сильнѣе: не вытерпѣлъ, подошелъ къ гостю и пресерьезно спросилъ: «отчего вы меня не замѣчаете и не разговариваете?Всѣ всегда говорятъ со мной!»... Писаревъ твердо былъ убѣжденъ, что всѣ—особенномать—къ каждому его слову, къ каждому чувству отнесутся внимательно и любовно. Онъ никогда не слыхалъ этихъ глуныхъ: «отстань, мнѣне-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4