д. и. ПИСАРЕВЪ. 145 Писарева не ознаменовались никакииъ яркимъ проявленіемъ его таланта, то какія бы обстоятельства ни были причиною этого, во всякомъ случаѣ переходъ въ «Отечественныя Записки» былъ тутъ не нричемъ. Сильно сомнѣваюсь я, чтобы Благосвѣтловъ могъ имѣть на Писарева какое бы то ни было вдохновляющее вліяніе, а что нлатйлъ онъ ему за статьи, составлявшія главную силу и украніеніе «Русскаго Слова», возмутительно мало и скаредно, этого никто не оспорить. «Отечествеиныя Записки», обѣщая Писареву не въ примѣръ большей матеріальное обѳзпеченіе, въ то же время предоставляли полный просторъ для его пера. Оаъ могъ быть спокоенъ, что каждая статья его, что бы онъ ни написалъ, будетъ съ радостью принята. «Но правда и то, что, несмотря на все это, Писареву все-таки въ «Отеч. Запискахъ» было не по себѣ, и это очень понятно. Въ «Русскомъ Словѣ» его хотя и обсчитывали, но за нимъ все-таки ухаживали, устраивали нарочно для него карточные вечера по маленькой; смотрѣли на него снизу вверхъ, и опъ рядомъ съ прочими сотрудниками чувствовалъ себя великаномъ среди пигмеевъ. Въ «Отечественныхъ Запискахъ> передъ такими престарѣлыми уже корифеями, какъ Некрасовъ, Салтыковъ, Елисѣевъ, —Писаревъ чувствовалъ себя хотя и тадантливымъ, но все-таки молодымъ. Поэтому онъ никогда почти не бывалъ въ редакціи «Отечественныхъ Записокъ». Только два раза видѣлъ я его въ квартирѣ Некрасова; разъ это было на первомъ обѣдѣ, который далъ Некрасовъ своимъ сотрудникамъ по выходѣ первой книжки «Отечественныхъ Записокъ» подъ новой редакціей въ 1868 году. Писаревъ сидѣлъ на этомъ обѣдѣ рядомъ со мною, молчаливый, сосредоточенный, нѣсколько даже растерянный среди людей, мало ему знакомыхъ, между которыми къ тому же были такія личности, какъ Салтыковъ, къ которымъ онъ такъ недавно еще относился съ самыми безпощадными сарказмами въ разгаръ своей полемики съ «Современникомъ». «Въ другой разъ, —нродолжаетъ А. М. Скабичевскій, —явстрѣтилъ Писарева въ редакціи «Отечественныхъ Занисокъ» въ одинъ изъ нонедѣльниковъ, когда члены редакціи и сотрудники собирались обыкновенно отъ двухъ до четырехъ часовъ, весною въапрѣлѣ или маѣ 1868 года. Онъ влетѣлъ въ редакдію на этотъ разъ такой веселый и оживленный, какимъ я его давно не видѣлъ. —«Должно быть —подумалъ я невольно —онъ дождался праздника своей любви!» —Пришелъ онъ съ дѣлью проститься передъ своимъ отъѣз10
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4