140 жизнь ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫІЪ ЛЮДЕЙ. статьи И для сборника «Лучъ». Въ 67-же году, когда Влагосвѣтловъ вачалъ «Дѣло», Писаревъ не имѣлъ уже сънамъ болѣе ничего общаге. О ссорѣ своей онъ писалъ Н. В. Шелгупову: «Николай ВасильевачъІ Я передъ вами виноватъ безъ оправдавія. Вызвавшись, въ разговорѣ съ Л. П., заботиться объ интересахъ вашей умственной жизни, я до сихъ поръ не только не указалъ вамъ ни одной книги и не сказалъ вамъ ни одного дѣльнаго слова, но и вообще не отвѣтилъ толкомъ ни на одно изъ вашихъ писемъ. Теперь я пишу къ вамъ, чтобы сообщить извѣстіе, которое, по всей вѣроятности, будетъ вамъ очень непріятно, ж можетъ быть значительно уронитъ меня въ вашихъ гдазахъ. Я разошелся съ тѣмъ журналомъ, въ которомъ мы съ вами работали, и долженъ вамъ признаться, что разошелся не изъ приндиповъ и даже не взъ-за денегъ, а просто изъ-аа личныхъ неудовольствій съ Григоріемъ Евлампіевичемъ (Благосвѣтловымъ). Онъ поступилъ вевѣжливо съ одною изъ моихъ родственнидъ, отказался извиниться, когда я этого потребовалъ отъ него, и тутъ же замѣтилъ мнѣ, что если отношенія мои къ журналу могутъ поколебаться отъ каждой мелочи, то этими отношеніями нечего и дорожить. У меня уже заравѣе было рѣшено, что если Г. Е. не извинится, я покончу съ нимъ всякія отношенія. Когда я увидѣлъ изъ его словъ, что онъ считаетъ себя за олицетвореніе журнала и смотритъ на своихъ главныхъ сотрудников!, какъ на наемныхъ работпиковъ, которыхъ въ одну минуту можно замѣнить новымъ комплектомъ поденщиковъ, то я немедленно раскланялся съ нимъ, принявши мѣры къ обезпеченію того долга, который остался на мнѣ. Эта исторія проияошла въ послѣднихъ числахъ мая. Такъ каііъ я не имѣю возможности содержать въ Петербургѣ дѣлое семейство, то моя мать и младшая сестра въ началѣ іюня уѣхали въ деревню, а я остался; ищу себѣ переводной работы и веду студенческую жизнь. Теперешній адресъ мой: по Малой Таврической, домъ № 23, кв. 2. Вы можетъ быть скажете, Николай Васильевичъ, что изъ любви къ идеѣ мнѣ слѣдовало бы уступить и уклониться отъ разрыва. Можетъ быть, это дѣйствительно было бы болѣе достойно серьезнаго осщественнаго дѣятеля. Но, признаюсь вамъ, что я на это не сиособевъ». Игакъ, разрывъ произошелъ. Повторяю, Писаревъ, создавшій «Русское Слово», вридавшій ему физіономію, безъ которой оно не имѣло бы ни малѣйшаго права на самостоятельное существованіе, долженъ былъ оставить свой собственный журналъ. Это любопытный фактъ въ исторіи нашей литературы, къ сожалѣнію не единственный. Вѣдь ва нѣсколько лѣтъ передъ этинъ то же самое случилось съ Вѣлинскимъ. Любовытно, что оба эпизода дажевъмелочахъ похожи другъ на друга. Все равно какъ Влагосвѣтловъ направо и налѣво распускалъ слухи, что Писаревъ выдохся, и готовъ былъ похоронить его живымъ, такъ точно поступалъ и Краевскій
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4