132 жизнь ЗАМ'БЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕЙ. мѣромъ ТОГО, какъ ново и непривычно для насъ дѣло народнаго образованія. И зто не удивительно. Потребность умственнаго прогресса была отодвинута въ нашей жизни на задній планъ, и мы, вмѣсто истиннаго образованія, довольствовались одними внѣшними условіями его; мы не видѣли, или, лучше^ не хотѣли видѣть, что позади насъ есть милліоны другихъ людей, которые имѣютъ одинаковое право на человѣческую жизнъ^ обр.азованіе и соціалъпое уеовер.шенствовате. Теперь мы сознаемъ, что безъ этихъ милліоновъ людей мы не далеко уйдемъ съ своей привозной цивилизаціей и съ своииъ просвѣщеніемъ, взятымъ на прокатъ. Такимъ образомъ великой задачей нашего времени является умственная эмансипадія массъ, черезъ которую предвидится имъ исходь къ лучшему положенію, не только ихъ самихъ, но и всего общества. Школой нашего воспитанія является весь иародъ, а воспитателемъ его —образованное меньшинство. Въ теоріи мы знаемъ, что надо дѣлать... Но если нельзя браться кое-какъ съ налету за воспитаніѳ ребенка, то тѣмъ болѣе нельзя съ кое-какими теоретическими свѣдѣніями приступать къ народу. Въ первомъ сдутаѣ мы рискуемъ приготовить обществу дурного гражданина, можетъ быть несчастную жертву порока, во второмъ —мы принимаемъ на себя тяжелую отвѣтственаость за всю націю»... Надо однако знать народъ, чтобыможно было съуспѣхомъ воспитывать его. «Народъ ближе стоитъ къ природѣ и смотритъ на окружающій его міръ яснѣе, чѣмъ мы, потому что взглядъ его не омраченъ предубѣжденіями и ложными понятіями нашей жизни... Но потому-то намъ и трудно наблюдать и анализировать народную жизнь; мы обыкновенно подступаѳмъ къ ней съ предвзятыми идеями и даемъ свой собственный произвольный смыслъ дѣйствительнымъ явленіямъ. Мѣшаетъ изученію народной жизни и то совершеннозаконное недовѣріе, которое питаетъмужикъ ко всякому, кто носитъ не народное платье. И какъ будетъ онъ вѣрить? Мы для него до сихъ поръ ровно ничего не сдѣлали, мы его трудами жили втеченіе столѣтій, и онъ это помнитъ тою самой памятью, которая до сихъ поръ хранитъ въ народной пѣснѣ воспоминанія о Дунаѣ-рѣкѣ и о Владимірѣ Красномъ-Солнышкѣ. И мыдолжны признаться, что при настоящемъ положеніи дѣла изученіе народности только-что начинается. Исторія разлучила насъ съ народомъ гораздо раньше Петра». Прихвдится ножалѣть, что Писаревъ, увлекшись своей пропагандой среди людей средняго состоянія и тратя всѣ своигромадный силы на созданіе истинной интеллигенціи, совершенно не занимался вопросомъ о народѣ. Въ приведенныхъ выше мысляхъ оригинальнаго, правда, нѣтъ ничего, но меня напр. положительно подкупаетъ реализмъ и трезвость направленія. Ни народничества, ни
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4