д. и. ПИСАРЕВЪ. 113 ОНИ окажутся въ наличности. Если ты этими существующими условіями недоволенъ, то это уже твое дѣло цредлагать мнѣ новыя условія и мое дѣло принимать или не принимать ихъ. Поэтому прошу тебя или формулировать новыя усіовія, или объявить мнѣ, что ыы остаемся при старыхъ. Я полагаю, что наши отноліенія основывались до сихъ поръ и должны основываться не на нравственной деликатности, а на нашей взаимной выгодѣ. Маѣ выгодно работать за извѣстную плату въ извѣстномъ журналѣ, а издателю выгодно печатать мои работы; нравственная деликатность тутъ пи при чемъ. Что же касается до твоей просьбы отъ увольйенія тебя отъ полицеискихъ ревизій, то я безъ малѣйшаго труда могу ее исполаить, по той простой причинѣ, что я до настоящей минуты подобныхъ ревизій не производилъ. Если же ты подразумѣваешь, что я посылалъ въ твою квартиру полпсмэновъ и личностей искусныхъ въ подсматриваніи, то мнѣ остается только пожалѣть о томъ, что ты разбрасываешь въ частной перепискѣ такія полемическія драгоцѣнностн, которыя слѣлуетъ приберегать для печати. - Что никто не можетъ удерживать меня въ <Русскомъ Словѣ», это я прекрасно знаю и безъ твоихъ пояснвній, но что я не имѣю ни малѣйшаго желанія отходить отъ такого журнала, которому внродолжеаіе четырехъ лѣтъ были посвящены всѣ мои умственныя силы и который отчасти обязаиъ своимъ успѣхомъ моимъ работамъ, это, я думаю, ты понимаешь очень хорошо и безъ ноихъ объясненій. Отойти теперь отъ «Руссі:аго Слова» —значило бы отказаться отъ жатвы съ того поля, которое я вспахалъ и засѣялъ вмѣстѣ съ тобою и другими нашими сотрудниками. Если твоя нравственная деликатность не возмущается подобными предложеыіями, то я думаю, что на такой нравственной деликатности мудрено строить какія бы то ни было прочныя отношенія. «Поэтому я и предлагаю тебѣ для фундамента этихъ отношетй, вмѣсто нравственной деликатности, взаимную выгоду, чтб совершенно согласно съ нашею общею те(іріей послѣдовательной утилитарности и систематическаго эгоизма. —Наше объясненіе, происходившее Ф-го августа, произвело между нами нѣкоторую холодность; если бы отношенія наши были основаны на нравственной деликатности, то эта возрастающая холодность легко могла бы привести за собою разрывъ, что, во всякомъ случаѣ, было бы съ нашей стороны непростительной глупостью и даже нарушеніемъ нашихъ общественныхъ обязанностей. Но такъ какъ намъ обоимъ невыгодно расходиться, то я надѣюсь, что мы не разойдемся. Любить другъ друга мы, можетъ быть, совсѣмъ не будемъ, но это взаимное любленіе ни на что не нужно. Ты попрежнему будешь отыскивать и доставлять мнѣ какъ можно больше хорошихъ книгъ, для того, чтобы а писалъ въ твой журналъ занимательныя статьи; а я попрежнему буду писать какъ можно лучше (5 авг. 1865 г.).» Писаревъ къ этому времени, какъ видитъ читатель, уже настолько раскусилъ Влагосвѣтлова, что не желалъ съ его стороны ни деликатности, ни возвышенной подкладки для отношеній вообще. Онъ любилъ не Благосвѣтлова, а журналистику и прежде всего
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4