112 жизнь ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕЙ. Не буду упоминать о многочисленныхъ популяризаціяхъ, относящихся къ этому пѳріоду высшаго подъема Писаревскаго духа и таланта, —популяризаціяхъ, одупіевленныхъ високимъ желаніеиъ создать въ Россіи реально-мыслящую дѣятельную интеллигенцию, которая могла бы навѣки явиться оплотомъ развитія нашей бѣдной родины. Здѣсь въ крѣпости Писаревъ впервые позналъ славу. Объ этомъ несомнѣнно свидѣтельствовали постоянныя нападки безчисленныхъ враговъ его.... Стоило ему сказать слово, чтобы отовсюду поднялись брань, споръ, крики негодованія, нотаціи и т. д. Почти каждая его статья была тѣмъ первымъ выстрѣломъ, которымъ начинается обыкновенно сраженіе. И въ этой борьбѣ, лихорадочной работѣ, безпрѳрывной ожесточенной полемикѣ росъ талантъ Писарева и крѣнли его убѣжденія. Глубже и глубже присматривался онъ къ жизни и, отрѣшаясь постепенно отъ юношескихъ увлеченій, увидѣ.ііънаконецъ па днѣ жизни великую и основную проблему нашахъ дней; голоднаго и холоднаго. Слава (несомнѣнная и очевидная) радовала Писарева. Какъ это ни странно, но есть люди, которые боятся успѣха, какъ есть другіе, боящіеся свѣта солнца илисвободнаго пространства. Длячѳловѣкасъ больной душой успѣхъ представляется чѣмъ-то пугающилъ, страшнымъ, какъ любовь молодой дѣвушки, влекущая за собой столько трудныхъ и страшныхъ обязатѳльствъ. Но Писаревъ былъ не изъ такихъ. Слава окрыляла его, здоровье позволяю работать *во всю», какъ онъ любилъ выражаться, и расположеніѳ его духа почти неизмѣнно оставалось бодрымъ и приподнятымъ. Незначнтельныя огорченіядоставлялъ лишьВлагосвѣтловъ, который то дулся, то капризничалъ, то уже слишкомъ ухаживалъ. Кто повѣритъ, что Писареву на вершинѣ его славы приходилось писать такія напр. письма своему патрону изъ крѣпости: «Григорій Евлампоііичъ. Твое ііослѣднее шісь.мо страдаетъ крайней неоііредѣлеііностью выраженій, и потому я црошу тебя дополнить его яѣкоіорыми комментаріями. Ты пвшешь; «на будущее же время ты можешь предлагать «Русскому Слову» какія угодно условія, а я буду принимать или отвергать ихъ, смотря по нравственной деликатности нашихъ отношений и по моей возможности, но прогиу меня уволить одит разъ и навсегда отъ всякихъ полицейскиоп ревизіт. Я съ своей стороны никакихъ иовыхъ условій предлагать «Русскому Слову» не намѣренъ; старая же наши условія состоять вг томъ, что я получаю 50 р. за печатный листъ и кромѣ того четвертую долю барышей, когда
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4