111 а между тѣмъ жизнь моя полтора года тому назадъ остановилась и замерзла въ одномъ аоложеніи. Сначала самая остановка эта, самый застой жизни былъ для меня новымъи очень сильнымъ впечатлѣніемъ, но теперь я уже извлекъ изъ этого новаго положенія все, что можно было извлечь. Я развился и окрѣпъ въ моемъ уединеніи, и теперь л чувствую, что мнѣ было бы очень полезно н пріятно перейти въ какую-нибудь новую сферу жизни. Я залежался на одномъ мѣстѣ и потому буду чрезвычайно радъ, когда меня куда - нибудь сдвинутъ. Куда—я объ этомъ не спрашиваю. Я ко всему съумѣю привыкиуть и всегда' найду возможность быть спокойнымъ и довольнымъ. «Отало-быть, другъ мой, если ты встанешь на мою точку зрѣнія, го ты не только не будешь бояться близости рѣшенія, а, напротивъ того, ты будешь желать, чтобы рѣшеніе состоялось какъ можно скорѣе. Передъ тобой и передо мною стоитъ чаша съ довольно горькимъ иапиткомъ; мы вотъ уже полтора года все собираемся выпить это питье и все морщимся въ ожиданіи непріятнаго ощущенія, а чашка все-таки полна, и отъ того, что мы долго разбираемся въ ней, не убавляется ни одной капли жидкости, и самая жидкость вовсе не становится вкуснѣе. Отало-быть, чѣмъ скорѣе мы возьмемъ чашку въ руки и начнемъ пить, тѣмъ лучше будетъ и для тебя, и для меня- я-то уже давно въ этомъ убѣдился и съ самаго начала желаю только, чтобы въ меня поскорѣе влили эту микстуру. Ужъ такое я питье мудреное устроилъ, что никакъ отъ него не отвертишься». Надо замѣтить, что, когда приговоръ былъ объявленъ, миауты унынія почти совершенво уже не находили на Писарева. Особенной бодростью отличаются его писыіа отъ 1864 —ббгодовъ, т. е. 3-го и 4-го года заключенія. Впрочемъ некогда было и тосковать. Этотъ двухлѣтній періодъ—самый плодотворный изъ всей литературной дѣятѳльности Писарева. Втеченіе одного только б5-го года Писаревыиъ были написаны 50 печатныхъ листовъ, и притомъ какихъі Статья «Посмотримъ» можетъ служить образцомъ русской полѳ.мической литературы; —въ ней одной больше ума, чѣиъ во всѣхъ писаніяхъ многочисленныхъ противниковъ Писарева, почему тѣ очень благоразумно поступаютъ, что никогда не говорятъ о ней. Имъ бы пришлось въ такомъ случаѣ считаться съ міросозерцаніемъ, не устарѣвшииъ и въ наши дни,—міросозерцаніемъ, положившимъ камнемъ своимъ краеугольнымъ трудовое начало и великолѣпныя слова: <Конечная же дѣль всего нашего мышленія и всей дѣятельности каждаго честнаго человѣка состоитъ все-таки въ томъ, чтобы разрѣшить навсегда неизбѣжный вопросъ о голодныхъ и раздѣтыхъ людяхъ; внѣ этого вопроса нѣтъ ничего, очемъ бы стоило заботиться, размышлять и хлопотать».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4