жизнь ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕЙ. не заболѣвать. Обнимаю васъ. Поклонитесь всѣыъ знакомымь, въ особенности т-те Гарднеръ (Раисѣ), и пишите по возможности часто и много.> Писаревъ вообще въ каждомъ аисьмѣ увѣряѳтъ родныхъ, что ему хорошо, «очень даже хорошо». ]6-го сентября 1862 года онъ писалъ; «СЬег Рара, Матап и Вѣрочка! Давноя ве писа^'ь вамъ, нонадѣюсь, что вы на меня не будете сердиться. Желалъ бы также надѣяться на то, что вы не будете тревожиться, но знаю, что эта надежда неосуществима. По тону твоего письма, душечка Матап, я вижу, что ты почти такъ же грустишь и безпокоишься, какъ въ то время, когда я былъ у Штейна. Не знаю, какъ бы мнѣ увѣрить тебя, что я дѣйствительно ни въ чешъ не нуждаюсь п не чувствую ни малѣйшаго страданія —ни физическаго, ни нравственнаго. Сътѣхъпоръ, какъ мы разстались съ тобой, прошло уже болѣе 2-хъ мѣсяцевъ, и все это время я былъ совершенно здоровъ, расположеніе духа сначала до конца было самое ровное, свѣтлое и спокойное. Я получилъ отъ тебя два письма, первое, писанное въ Петербургѣ, второе -иаъ Группа; оба чрезвычайно обрадовали меня; роднымъ воздухомъ повѣяло; особенно нріятныя минуты доставило мнѣ второе письмо, какъ болѣе длинное и подробное. Дурно только одно: зачѣмъ ты, мама, такъ страдаешь? Хоть бы ты съ Вѣрочки примѣръ брала. Она гораздо мужественнѣе тебя. Какъ бы мнѣ хотѣлось сообщить тебѣ хоть нрзначительную часть моей безпечвостн, которая составляетъ счастливѣйшую черту моего характера. Зачѣмъ горевать? Вѣдь все же это современемъ пр^йдетъ и понемногу забудется, какъ начинаетъ забываться и мое пребываніе у Штейна. Мнѣ кажется даже, что эти волненім и испытанія вмѣстѣ съ семейными событілми, совершившимися нынѣшнею весною, тѣспѣе приблизятъ меня къ вамъ, а то я въ самомъ дѣлѣ начиналъ превращаться въ какую-то окаменѣлость. Въ жизни бываетъ хорошо получать столь сильные толчки, Огъ этого крѣпнешь и умііѣеші. Пишите пожалуйста побольше. > Ко 2-му ноября 62 года относится слѣдующая маленькая записка: іБсе идетъ попрежнему; я здоровъ, спокоенъ и ви въ чемъ не нуждаюсь, жду извѣстій отъ васъ, потому что послѣднее ваше письмо я получилъ слишкомъ двѣ недѣли тому назадъ. Завтра будетъ ровно 4 мѣсяца съ тѣхъ поръ. какъ я арестованъ; наступаетъ зима, и я бы могъ пожалѣть о потерянномъ літѣ, еслибы имѣлъ дурную привычку жалѣть о томъ, чтб прошло, или жаловаться на то, чего нельзя передѣлать... Пишите пожалуйста непремѣнпо по-русски.> Въ слѣдующемъ письиѣ (14-го ноября 62-го года) Писаревъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4