b000001066

С2 ЖИЗНЬ ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕЙ. ііъ русскомъ обществѣ въ бурную эпоху тридцатыхъ годовъ, — «Би- блиотека» удовлетворить не могла. Съ 30-ми годами она еще спра- влялась кое-какъ, но когда наступили 40-ые года, ей пришлось очи- стить мѣсто для тѣхъ, кто понялъ, чего искала н чего хотѣла лучшая часть интеллпгентнаго общества. Все это будетъ для насъ совер- шенно яснымъ, разъ мы припомнимъ, чѣмъ такимъ были 30-ые года. Удивительная эпоха, полная противорѣчіп, нсканіи, метанія изъ стороны въ сторону, полная тихой, настойчивой работы, дерзкихъ взрывовъ лермонтовской поэзіи, криковъ глубокаго отчаянія, страст- ішхъ попытокъ найти какое нябудь успокоѳніе. На неоиредѣленномъ и неясномъ фонѣ этихъ картпнъ передъ нами вырисовываются такія тптаническія личности какъ Лермонтовъ п Полежаевъ, такіе вдум- чішыя, богатыя натуры какъ И. Кирѣевокіп, такіе герои вѣры п упованіякакъВѣлпнскіи, но ничего общаго, единаго, оиредѣ.ііеннаго,— вся картина иредставляетъ изъ себя удивительную путаницу. Старое поколѣніе, разочарованное и усталое, сходитъ со сцены. Старики ви- дятъ, что молодежь какъ-то скептически п даже пі)енебрежптельпо 'начинаетъ относиться къ нпмъ; они очевидно не удов.ііетворяютъ ея, но не знаютъ, что-же собственно надо ей? Она и сама не знаетъ этого хорошенько и только безпокойно мечется, какъ бы въ нредчув- ствіи чего-то велпкаго, что надо знать, понять, совершать, что ме- рещится ей въ туыанномъ будущемъ. «Первое, говорить Еотляревскій (см. его «М. 10. Лермонтовъ»), что ыы должны отмѣтить, говоря о 30-хъ годахъ русской жизни, эти разнообразіе п противорѣчнвость во вкусахъ и взглядахъ общества. Ни- когда быть можетъ въ русскомъ обществѣ не было такой черезиодо- сицы мнѣній, такого спаетенія самыхъ разнообразныхъ убѣжденій и стрем.ченій. Сравнішая 30-ые годы съ 20-ми и затѣмъ съ 40-ми, ми замѣчаемъ, что они въ иолномъ смыслѣ слова — эпоха переходная, не имѣющая какого-либо госиодствующаго «наиравленія» въ своихъ мы- с.тяхъ и поступкахъ. Двадцатые годы, равно какъ и сороковые, имѣ.ііп извѣстную, онредѣленную литературную и общественную программу, пзвѣстный запасъ установившихся взгляд овъ на вопросы высшаго по- рядка. Сентиментально-оптимистическое міровоззрѣніе 20-хъ годовъ и философское общественно-гуманное 40-хъ годовъ были настоящими «теченіями» мысли, охватившими въ названные годы широкіе кру- ги общества. Въ 30-хъ годахъ мы съ такими теченіямп не встрѣ- чаемся. Передъ нами отдѣльные, очень замкнутые кружки, иногда отдѣльныя личности, каждый съ своими собственными взглядами и вкусами, въ большннствѣ случаевъ неустановившимися. Все пока-