b000001066

В4 Гродаекъ, пнсалъ ііотомъ Сенковскій тридцать лѣтъ спустя, былъ одпнъ изъ ученѣйшцхъ нѣмцевъ, мастеръ на сводки, на разночте- нія, извѣстный въ греко-латинскомъ мірѣ комментаторъ и издатель нѣсколькпхъ трагедій Софокла и Еврипида. Эрудиція его казалась намъ еще громаднѣе его горба. Несмотря на изысканный педан- тизмъ, чтенія его ирппоспли намъ большую пользу, осваивая съ текстами класспческихъ иоэтовъ. Первою нашей любовью былъ Го- меръ. Мы обожали этого слѣиого ниш,аго старика, мы проводили цѣлыя ночи въ обществѣ несравненнаго іоніискаго бродяги, слу- шая его бойкіе живописные разсказы. Съ восторгомъ, но безъ вос- торженности, безъ ученыхъ преданій, безъ теорій, бесѣдовали мы съ нимъ объ этомъ странномъ мірѣ, изъ котораго прикочевалъ онъ пѣть намъ свои уличныя рапсодіи. Счаст-ивыя времена, счастливые нравы, сдадкія воспомннанія»! Здѣсь-же, въ виленскомъ упиверситетѣ, благодаря лекціямъ Лелевелля и наставленіямъ того-же Гроддека, Сенковскій заинтере- совался Востокомъ. «Гроддекъ — вспомннаетъ Сенковскій — заохочн- валъ насъ къ изученію Востока, его нравовъ, понятіи, литературъ п говорилъ: «черезъ него вы яснѣе поймете древнюю Грецію. Востокомъ объясняется Греція, Греціей — Востокъ; они родн-мсь, выросші л умерли вмѣстѣ. Ройтесь во всѣхъ развалпнахъ, сравнивайте все. что ни найдете здѣсь и тамъ; тутъ есть сокровиш,а, еще невѣдомыя нынѣшнему разуму». Сенковскій, не отк.іадывая дѣла въ долгій ящнкъ, принялся самоучкою за изученіе арабскаго, еврейскаго п другихъ восточныхъ языковъ. Кстати отмѣчаеыъ любопытный фактъ: Сенковскаго постоянно тянуло на Востокъ. Что находилъ онъ тамъ, въ этой странѣ зной- наго солнца, песчаныхъ пустынь, грандіозныхъ развалинъ когда- то великой цпви.тизаціи, холодныхъ фонтановъ, черноокихъ дѣвъ, таинственно прикрытыхъ длпннымъ покрываломъ, въ той странѣ наконецъ, гдѣ сыѣлая, прихот-швая и свободная фантазія такъ легко уживается съ ужаснымъ рабствомъдѣйствительной жизни? Нисколько не будетъ нреувеличеніемъ, если мы скажемъ: Сенковскому на Вос- токѣ нравилось все. На всемъ, написанномъ ишъ, замѣтенъ колоритъ Востока, и его воображеніе съ особенныыъ удовольствіемъ рисовало картины, подобный картинамъ изъ «Тысячи и одной ночи». Тутъ есть на чемъ разгуляться, есть на чемъ отдохнуть глазу, есть до- статочно матеріала для удовлетворенія всякой умственной прихоти. То и дѣло возвращается онъ къ Нубіп, Сиріи, Кордофану, то п дѣдо заимствуетъ образы изъ восточныхъ писателей; ему нужны