b000001066

28 жизнь ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕЙ. Между факпромъ и звѣрями пропзошелъ споръ объ относитель- Еоягь достопнствѣ человѣка. Услышавъ рѣчь факира о человѣ- ■ческомъ уыѣ, жнвотныя расхохотались. Факиръ былъ дрпведенъ этпыъ смѣхомъ въ смущеніе и остолбенѣлъ. — «Какъ, восклпкнулъ «нъ, вы не вѣрите, что у человѣка есть уыъ? Человѣкъ дѣлаетъ луки, стрѣлы, ружья, часы, подзорныя трубы, считаетъ звѣзды и яечатаетъ газеты»... — Ха-ха-ха!.. — Человѣкъ философствуетъ, т. е. разсуждаетъ о такпхъ ве- ацахъ, которыхъ ніікто, и даже онъ самъ, не понныаетъ... — Ха-ха-ха-ха!.. — Сдѣлайте-же вы то, что дѣлаетъ человѣкъ!.. — Къ чему, сказали звѣри, намъ считать звѣзды, печатать га- зеты и углубляться въ философскіе, т. е., какъ ты самъ говоришь, ледоступные для ума предметы, когда мы и безъ того находимъ для «ебя пищу. То, что вы называете вашимъ умомъ, есть не что иное, «акъ хитрость: изысканная, ужасная, адская хитрость, высочайшая ■степень хитрости, при помощи которой добываете вы себѣ иропита- ЕІе .Всѣвашивыдумкиимѣютъвъпредметѣилито, чтобы набить себѣ желудокъ живностью, которую похищаете вы наперерывъ одннъ у другого, надувая себя взаимно новостью или искусностью вашихъ •затѣй, или желаніе погубить другого изъ зависти, вражды и иред- разсудка. Если обладаете вы хотя одной частицею всеобъемлющей лредвѣчной мудрости, которая управіяетъ природою, сохраняетъ и развиваетъ ее, то скажите намъ, что хорошаго выдумали вы или «дѣлали на пользу природы, которой составляете важную и нера- ■здѣльную часть? — Вы это говорите изъ зависти, отвѣчалъ факиръ. — Не хочу васъ слушать... и, бросивъ свой поясъ золотыхъ дѣлъ мастеру, онъ ®ытащилъ его изъ ямы. Спасенный человѣкъ кинулся отъ радости душевно обнимать своего спасителя: онъ цѣловалъ у него руки, кончикъ бороды, цѣ- лэвалъ край платья. Онъ называлъ его своимъ благодѣтелемъ, кор- лильцеыъ, отцомъ, султаномъ; онъ плакалъ отъ восторга, палъ пе- редъ нимъ на колѣни и хотѣлъ поцѣловать у него ногу... Прошло нѣсколько лѣтъ... и утомленный путешествіемъ, истощенный голо- домъ, тотъ же добрый факиръ медленно тащился съ огромнымъ посохомъ въ рукѣ по дорогѣ. Онъ просилъ у встрѣчныхъ подаянія: никто не давалъ ему и всѣ отворачивались отъ него съ презрѣніемъ. Факиръ вздохнулъ и залился горькими слезами.