b000001045

анекдотичности въ темахъ и свЪтлыя краски были отчасти отголосками западныхъ вліяній. Но у Рябушкина были свои опыты импрессіонизма и примитивизма — результатъ чисто личныхъ художественныхъ переживаній, чисто личнаго постиженія старины, связи ея съ современностью. Такимъ образомъ, не оттого, что ему не нравились формы передвижничества или, наоборотъ, нравились новыя въ то время западныя формы, далъ онъ нЪкоторыя свои наиболЪе удачныя и оригинальныя произведенія, а потому, что, благодаря воистину художествѳннымъ переживаніямъ^ основаннымъ на любви и изученіи, ему необходимо было дать въ силу внутренней художественной потребности свое въ новой формЪ, въ новомъ своемъ стилЪ, внести во всякомъ случаЪ свое добавленіе, свои новыя черты въ уже установившіяся формы. Такіе художники обыкновенно глубоко національны и часто могутъ быть вполнЪ поняты только въ своей странЪ. Какъ бы ни умалялось ихъ значеніе въ общемъ ходЪ искусства, ими должна дорожить всякая страна, ибо они показатели, свидетели ея національныхъ духовныхъ богатствъ, можетъ быть особенно драгоцЪнные ростки ея самобытной культуры. ВѢдь во всякой культурЪ драгоцЪннѢй всего ея само- бытность, вскормленная на общей почвЪ. Рябушкинъ страстно любилъ русскій старинный народный бытъ, русскую жизнь, русскихъ людей въ ихъ благообразіи, какъ видЪлъ ихъ и чувствовалъ. Не даромъ онъ бралъ почти исключительно нраздничныя темы для своихъ произведеній. Стоитъ только перечислить хотя бы названія его бытовыхъ картинъ: «Свадьба», (сОжиданіе новобрачныхъ», «Чудотворная икона», «Воскресенье въ деревнЪ», эскизъ, изображающій пасхальное христосованіе въ церкви, «Возвращеніе въ праздникъ изъ церкви», «Хороводъ», «Чаенитіе» и др. Любовь эта была у Рябушкина непо- средственной, абсолютно лишенной идейной тенденціозности, ибо это была любовь къ красотЪ формъ русскаго благообразія, русской праздничности, къ той красотЪ, которая жила въ старину и все еще живетъ въ подлинно народной жизни. Источ- ники этой любви были чисто эмоціональные, чисто художественные — и оттого такіе жизненные. Насколько мертвитъ тенденціозность, настолько оживляетъ художе- ственность. Но жизнь передается не реалистическимъ конированіемъ, а чертами именно своеобразнаго художественнаго постиженія, тайнами таланта и индивидуаль- наго любовнаго изученія. Постиженіе это многогранно. ВЪдь жизнь ключемъ бьетъ и въ произведеніяхъ Сурикова. Но именно и то знаменательно, что Суриковъ и Рябушкинъ прежде всего живописцы. Какъ подлинный художникъ живописецъ, Рябушкинъ всю жизнь искалъ не что передать — здЪсь матеріалъ самъ шелъ къ нему въ руки, — а «какъ» увидать, какъ пере- дать по своему, и только тогда сталъ вполнЪ художникомъ, когда овладЪлъ этимъ «какъ»! Разв'Ь въ реализмЪ, а не въ утонченностяхъ своего стиля, внесенныхъ въ реализмъ, 80