b000001045

Картина эта, какъ и другія, о которыхъ будемъ говорить, роднитъ Рябушкина и съ древними иконописцами и съ современными новаторами. У него это достиженіе, какъ мы видЪли, подготовлялось постепенно и исходило, надо думать, не столько изъ живописнаго принципа, сколько изъ чисто реалистическаго изученія старины, старинныхъ русскихъ костюмовъ и церковныхъ росписей, изъ страстнаго стремленія къ ясновидЪнію прошлаго. Онъ проникъ здЪсь въ оригинальную и чрезвычайно кра- сивую внЪшнюю особенность формъ стариннаго быта — жизнерадостную цвети- стость, отнюдь не грубую, но глубоко гармоничную и художественную, какъ мы знаемъ по уцЪлЪвшимъ предметамъ стариннаго художества и обстановки. Онъ, по- видимому, прежде всего исходилъ изъ увлекавшей его прелести чисто живописныхъ представленій: пестрота чудесныхъ костюмовъ на фонЪ цвЪтистыхъ росписей. Въ картйнЪ характерно русское преобладаніе краен аго цвЪта. Синія съ разноцвЪтнымъ орнаментомъ стЪны, красныя свЪчи, удивительно красивый яркій костюмъ дЪвочки на первомъ планЪ, характерная и внушительная боярыня позади въ красномъ и синемъ съ цвЪтами. Опять таки набЪленыя и нарумяненныя лица характерныхъ фигуръ, не ряженыхъ, а подлинныхъ. Въ нихъ нЪтъ ни передвижнической гру- бости «типично русскихъ лицъ», которая считалась присущей старинному русскому облику, ни слащавой конфетности бутафорски - историческихъ художниковъ, а все тотъ же налетъ тонкаго стиля, Рябушкинскаго рисунка въ очертаніяхъ и формахъ, Въ картинЪ нЪтъ никакой анекдотичности, а есть впечатлЪніе стариннаго празд- ничнаго уюта. Картина эта вмЪстЪ съ «Купеческой семьей 17-го вЪка» была на Парижской международной выставкЪ 1900 г. Это была одна изъ немпогихъ выставокъ, гдЪ на- грады присуждались дЪйствительно достойнымъ жюри (членомъ его отъ Россіи былъ РЪпинъ). Самой высшей награды удостоился въ русскомъ отдЪлЪ СЪровъ за портретъ Великаго Князя Павла Александровича, золотыми медалями были награ- ждены К. Коровинъ и Малявинъ. Рябушкинъ нолучилъ почетный дипломъ. Онъ былъ очень доволенъ этой наградой и прикрЪпилъ дипломъ къ стЪнЪ въ мастер- ской. По словамъ одного близкаго ему лица, онъ именно въ это время говорилъ: «вотъ теперь только я выучился». Иадо думать, эти слова вызвала не одна фран- цузская награда, а сознаніе, что въ удавшейся картинЪ онъ впервые ярко передалъ свое, къ чему такъ долго подходилъ и что такъ упорно выращивалъ. РазумЪется, совпаденіе посторонней оцЪнки съ внутренней самооцЪнкой долишо было его очень удовлетворить. Какъ и большинство талантливыхъ худолшиковъ, онъ не отличался самоувЪренностью и самомнЪніемъ. Неудачи его огорчали, и ему ничего не стоило уничтойіить или разрЪзать картину, не принятую на выставку, что и произошло съ «Грознымъ». И въ то же время самолюбивый, но не самодовольный художникъ 64