b000001045

Весьма любопытно и знаменательно, какъ воспользовался своей командировкой Рябушкинъ. Онъ не пожелалъ Ъхать за границу, а предпочелъ странствовать по Россіи. Побывалъ въ МосквЪ, РостовЪ Ярославскомъ, РомановЪ-Борисогл'ЬбскЪ, ЯрославлѢ, БовгородЪ, ПсковЪ, КіевЪ, а также на родинЪ. И позднЪе путеше- ствовалъ по стариннымъ русскимъ городамъ и монастырямъ. Рисунки и наброски его были приложены къ статьямъ Тюменева объ этихть путешествіяхъ въ «Исто- рическомъ ВЪстникЪ». Одно время Рябушкинъ жилъ въ Костромской губерніи. И только уже почти въ годъ смерти, въ первый разъ побывалъ, наконецъ, за гра- ницей, да и то съ лечебными цЪлями, главнымъ образомъ въ КларанЪ на Женев- скомъ озерЪ. По дорогѢ, быстро осмотрЪвъ картинныя галереи Дрездена и Мюнхена, онъ былъ зад1)тъ за живое только въ НюренбергЪ, въ старинЪ и стЪнахъ котораго есть консонирующіе отзвуки Московской старины. Словомъ, онъ не стремился за границу, какъ стремятся современные худолшики, и оригинально, по своему, вос- пользовался командировкой, которая, разумЪется, дала ему очень много въ смыслЪ знакомства съ подлинниками русской старины, исконно русскими мЪстами и бытомъ и особенно, конечно, старинной фресковой росписью. Вернувшись, онъ не предста- вилъ никакого отчета, и весьма удивился, когда у него спросили этотъ отчетъ въ видЪ извЪстныхъ работъ съ натуры, картинъ и пр. На вопросъ, чЪмъ же онъ занимался во время командировки, онъ меліду прочимъ отвЪтилъ, что у себя на родинЪ въ Борисо- глѢбскомъ уЪзд'Ь записывалъ «псальмы» черничекъ. Конечно, онъ и работалъ, но не для офиціальнаго отчета, а, главное, воспринималъ. Страсть къ русской старинЪ во всЪхъ ея видахъ, къ русскому народному художеству и быту тогда у яге вполнЪ овладЪла Рябушкинымъ. Та страсть, по поводу которой близкій ему человЪкъ, Тю- меневъ говоритъ, что онъ интересовался «каждой мелкой подробностью, каждымъ стариннымъ костюмомъ, старинной пЪсней, старинной грамотой, старинной утварью, р'Ьзьбой на избЪ, стариннымъ узоромъ на тканяхъ, вышивками на полотенцахъ». Онъ запоминалъ «каждую интересную мелодію, каждое мЪткое выралсеніе, однимъ словомъ, жилъ и дышалъ только своимъ, народнымъ, русскимъз). Въ послЪдніе годы у него составилась маленькая, но интересная библіотека, касавшаяся русской старины (почетное мЪсто занимали здЪсь сборникъ Гильфердинга. книги Забелина и др.), которую такъ же, какъ старинныя ткани и предметы, онъ хранилъ очень оригинально въ чемоданЪ, а послЪ въ своеобразномъ шкафу, отдЪланномъ по его рисунку. Словомъ, посл'Б учебныхъ лЪтъ Рябушкинъ былъ всецЪло поглощенъ своими склонностями. Въ игнорированіи «заграницы» сказалась любопытная и харак- терная черта русскихъ художниковъ извЪстнаго періода. «Премудрое незнанье ино- земцевъ» было свойственно передвижникамъ. Даліе РЪпинъ, такъ своеобразно отнес- 34