b000001042

кретною дѣйствительноотью, обобщилъ ее, возвелъ „въ перлъ созданія" и прядалъ ей не только національ- Еіое, но и общечеловѣческое значеніе— и тѣмъ не ме- нѣе, эта художественно воспринятая имъ дѣйотви- тельнооть лежитъ въ основѣ его твореній, является тѣмъ малымъ зерномъ горчичнымъ, изъ котораго выросло огромное дерево... Уже въ „Обыкновенной исторіи" онъ изображаетъ „себя и многихъ подобныхъ .. учившихся въ уни- верситѳтѣ, жившихъ по затишьямъ, подъ крыломъ добрыхъ матерей, и потомъ — отрывавшихся отъ нѣ- гн, отъ домашняго очага, со слезами, съ проводами... и являвшихся па главную арену дѣятельности, въ Петербургъ" (I, 40). — Здѣсь мы видимъ рѣзко-отри- цательное отношеніе его къ провинціализму, который онъ почти отожествляетъ съ романтизмомъ... Далѣе. Гончаровъ оылъ для современниісовъ и перешелъ въ исторію прежде всего и главнымъ обра- зомъ авторомъ „Обломова". — Но это,— скажемъ не обинуясь, — великое произведете не было бы возможно, если бы его авторъ съ дѣтства не проникъ своимъ внимательнымъ взоромъ въ самыя нѣдра того явле- нія, которое онъ геніальио изобразилъ подъ всѣмъ теперь понятнымъ имѳнемъ „обломовшмны" . И онъ дѣйствительно всѣмъ суш;ествомъ своимъ, глубоко интимно понялъ обломовское бездѣлье въ своемъ родномъ городѣ, въ родномъ домѣ. — Всѣмъ намъ памятно его описаніе соннаго города и его патріар^ хальныхъ обитателей. Припомнимъ только одну не- большую подробность. Когда въ городъ, къ его крест- ному, Трегубову, пріѣзжали его два нріятеля - помѣ- щики, то они, хозяинъ и гости, почти цѣлыя сутки проводили въ постеляхъ: - „съ утра, бывало, они всѣ трое лежатъ въ постеляхъ, куда имъ подавали чай