b000001042

— 64 — и свободы своему вѣку: проситъ дѣла, но не хочетъ прислуживаться, и клеймитъ позоромъ низкопоклон- ство и шутовство. Онъ требуетъ службы дѣлу, а не лицамъ и т. д. Его идеалъ „свободной жизни опре- дѣлителенъ: эта свобода отъ... цѣпей рабства, кото- рыми сковано обш;ество"... „Каждое дѣло, требуіош;ее обновленія, — замѣчаетъ авторъ статьи „Мильонъ тер- заній," — вызываетъ тѣнь Чацкаго — и кто бы ни были дѣятели, около какого бы чѳловѣческаго дѣла, — будетъ ли то новая идея, шагъ въ наукѣ, въ политикѣ, въ войнѣ — ни группировались люди — имъ никуда не уй- ти отъ двухъ главныхъ мотивовъ борьбы: отъ совѣта „учиться, на старшихъ глядя", съ одной стороны, и отъ жажды стремиться отъ рутршы к ь свободной жиз- ни впередъ и впередъ — съ другой". Также относился Иванъ Александровичъ и къ Чацкимъ въ жизни, напримѣръ, къ Вѣлинскому, о которомъ онъ написалъ воспоминанія, столь теплыя, проникнутыя тонкимъ пониманіемъ бурнаго духа кри- тика — публициста, и въ которомъ такъ высоко цѣ- нилъ „влеченія къ идеаламъ свободы, правды, доб- ра, человѣчности." Но, Чацкій, -- говоритъ Гон чаровъ, —трезво стано- вится передъ неизвѣстнымъ идеаломъ, передъ оболь- ш;еніемъ мечты; онъ не теряетъ земли изъ подъ ногъ и не вѣритъ въ призракъ; не гонитъ съ юношескою запальчивостью со сцены всего, что уцѣлѣло, что по законамъ разума и справедливости... осталось дожи- вать свой срокъ, что можетъ и должно быть тер- пимо." Таковъ и самъ авторъ „Обрыва." Критики и историки литературы справедливо ус- матриваютъ авторскую исповѣдь въ его характери- стикѣ Райскаго, какъ сторонника ровнаго, спокойнаго прогресса, безъ крутой ломки стараго строя, — харак-