b000001042

— 58 — ни (такъ звали старшую изъ нихъ) вызывали горячую благодарность съ его стороны. Мало-по-малу ихъ жизнь пустила въ его существованіе крѣпкіе, неразрывные корни. Съ половины восьмидесятыхъ годовъ жизнь Гон- чарова пошла замѣтно на убыль, въ особенности нос» лѣ того, какъ онъ ослѣпъ на одинъ глазъ вслѣд- ствіе кровоизліянія, причинившаго ему тяжкія до слезъ страданія. Онъ ноблѣднѣлъ и нохудѣлъ, почеркъ его сталъ хотя и крупнѣе, но неразборчивѣе, и онъ по цѣлымъ недѣлямъ не выходилъ изъ своей мало уютной и темноватой квартиры на Моховой, въ ко- торой нрожилъ тридцать лѣтъ. На лѣтнее время да- лекій и любимый Дуббельнъ смѣнился болѣе близ- кой Усть-Наровой, а затѣмъ и Петергофомъ: угаса- ющаго автора „Фрегата Паллады" продолжало тянуть къ морю. Но съ тѣхъ поръ, какъ смерть, очевидно, уже недалекая, простерла надъ нимъ свое черное крыло и своимъ дыханіемъ помрачила его зрѣніе и затѣмъ ослабила его слухъ, онъ нросвѣтлѣлъ духомъ и проникся по отношенію ко всѣмъ примиреніемъ и прощеніемъ, словно не желая унести въ недалекій гробъ свой какія-либо тяжелыя чувства. Онъ сталъ трогателенъ въ своемъ несчастіи и, выражаясь сло- вами его любимаго поэта, „простъ и добръ душой не- злобной". Въ этомъ уединеніи, принимая только не- многихъ близкихъ знакомыхъ, весь отдавшись забо- тамъ о будущемъ приголубленной имъ семьи, онъ ждалъ кончины со спокойствіемъ усталаго отъ жизни и вѣруюш;аго человѣка. „Я съ умиленіемъ смотрю,— писалъ онъ мнѣ въ 1889 году: — на тѣхъ сокрушен- ныхъ духомъ и раздавленныхъ жизнью старичковъ и старушекъ, которые, гнѣздясь по стѣнкамъ въ цер- квахъ или въ своихъ каморкахъ передъ лампадкой,