b000001042

— 54 — парохода ракеты не указали ему, что опасное для него торжество окончилось. Когда возникла мысль о его литературномъ іоби- леѣ, Гончаровъ пришелъ въ болѣзненное волненіе, убѣдительно и настойчиво отговаривая всѣхъ, кто могъ быть прикосновенъ къ организаціи этого празд- нованія, оставить всякую мысль объ этомъ, угрожая, въ яарушеніе своего сложившагося лштейскаго оби- хода, покинуть среди зимы Петербургъ и уѣхать, „куда глаза глядятъ", оставивъ юбилейное чество- ваніе безъ виновника торжества. Только послѣ неод- нократныхъ попытокъ и съ большимъ трудомъ уда- лось уговорить его принять самый тѣсный крулшкъ его друзей по „Вѣстнику Европы", поднесшихъ ему мраморные столовые часы съ бронзовымъ изображе- ніемъ Марѳиньки изъ „Обрыва" и воздержавшихся, щадя старика, отъ всякихъ привѣтственныхъ рѣ- чей. И ятотъ же, какъ онъ самъ себя называлъ, „угрюмый нелюдимъ" бывалъ живъ, остроуменъ и даже веселъ, когда оставался вдвоемъ или въ самомъ небольшемъ кружкѣ. Такимъ я помню его во время долгихъ прогулокъ по берегу моря на рижскомъ штран- дѣ и въ Усть-Наровѣ, когда прелесть его яркихъ вос- поминаній и разсказовъ заставляла его спутника за- бывать свою усталость. Между этими воспоминаніями было много такихъ, которыя не вошли во „Фрегатъ Пал ладу". Живая наблюдательность искрилась въ нихъ; нѣжная любовь къ русскому человѣку и глубокое пониманіе его милыхъ и оригинальныхъ свойствъ проникали ихъ. Особенно помнится мнѣ его разсказъ о нашихъ матросикахъ, которые покатывались со смѣ- ху, указывая пальцами на голыя колѣна двухъ не- понвижно стоявшихъ у одного изъ лондонскихъ двор- цовъ часовыхъ въ шотландскомъ костюмѣ, красныхъ