b000001042

ковскихъ и петербургскихъ празднествахъ, связан- ныхъ съ открытіемъ въ 1880 году памятника Пуш- кину въ Мооквѣ, несмотря на то, что не менѣе Тур- генева преклонялся передъ великимъ поэтомъ и благо- говѣлъ передъ его памятью. Я не могу забыть одного изъ его воспоминаній^ разсказанныхъ имъ мнѣ въ томъ же 1880 году, во время одной изъ долгихъ ве- чернихъ прогулокъ по Рижскому взморью. „Пушкина я увидалъ впервые, — говорилъ онъ:— въ Москвѣ, въ церкви Никитскаго монастыря. Я только-что начиналъ вчитываться въ него и смотрѣлъ на него болѣе съ любопытствомъ, чѣмъ съ другимъ чувотвомъ. Черезъ нѣсколько лѣтъ, живя въ Петербургѣ, я встрѣтилъ его у Смирдина, книгопродавца. Онъ говорилъ съ нимъ серьезно, не улыбаясь, съ дѣловымъ видомъ. Лицо его — матовое, суженное книзу, съ русыми ба- кенами и обильными кудрями волосъ — врѣзалось въ мою память и доказало мнѣ впослѣдствіи, какъ вѣрно изобразилті его Кипренскій на извѣстномь портретѣ. Пушкинъ бьшъ въ это время для молодежи все: всѣ ея упованія, сокровенныя чувства, чистѣйшія побуж- денія, всѣ гармоническія струны души, вся поэзія мыслей и ош;уп];еній--все сводилось къ нему, все ис- ходило отъ него... Я помню извѣстіе о ого кончинѣ. Я былъ маленькимъ чиновникомъ — „переводчикомъ" при Министерствѣ Финансовъ. Работы было немного, и я для себя, безъ всякихъ цѣлей, писалъ, сочинялъ, переводилъ, изучалъ поэтовъ и эстетиковъ. Особенно меня интересовалъ Винкельманъ, По надо всѣмъ господствовалъ онъ. И въ моей скромной чиновничьей комнатѣ, нн полочкѣ, на первомъ мѣстѣ стояли его сочиненія, гдѣ все было изучено, гдѣ всякая строчка была прочувствована, продумана... И вдругъ пришли и сказали, что онъ убитъ, что его болѣе. нѣтъ... Это