b000001042

— 49 - ніе своихъ сочиненій. „Такой совѣтъ мнѣ могъ бы дать, — сказалъ мнѣ, мрачно потупяоь, Гончаровъ: — лишь недругъ: развѣ вы хотите, чтобы меня стали обвинять въ томъ, что я обокралъ Тургенева?!" Мнѣ стало ясно, что навязчивая идея . завершила свой кругъ. Послѣ смерти Тургенева эта болѣзненная мни- тельность прошла. Гончаровъ пересталъ иносказатель- но говорить о Тургеневѣ и въ отзывахъ сталъ отда- вать ему справедливость. ' Такъ, уже черезъ годъ послѣ кончины послѣдняго, онъ писалъ почетному академику К. Р.: „Тургеневъ воспѣлъ и онисадъ въ „Запискахъ охотника" русскую природу и деревенскій бытъ, какъ никто", а въ 1887 году, говоря о „без- брежномъ, неисчернаемомъ океанѣ поэзіи", нисалъ тому же лицу, что „въ этотъ океанъ надо чутко всматриваться и вслушиваться съ замираюш;имъ серд- цемъ и заключать точныя примѣты поэзіи въ стихъ или прозу — это все равно; стоитъ вспомнить турге- невскія „Стихотворенія въ прозѣ". Тѣ, кто встрѣчалъ лишь изрѣдка Гончарова или предполагалъ найти въ немъ живое воплощеніе од- ного изъ его наиболѣе яркихъ образовъ, охотно ото- жествляли его съ Обломовымъ, — тѣмъ болѣе, что его грузная фигура, медлительная походка и спокойный, слегка апатичный взоръ красивыхъ сѣро-голубыхъ глазъ давали къ этому нѣкоторый поводъ. Но въ дѣйствительности это было не такъ. Подъ спокойнымъ обличьемъ Гончарова укрывалась отъ нескромныхъ или назойливо-любопытныхъ глазъ тревожная дупіа. Главныхъ свойствъ Обломова- задумчивой лѣни и лѣниваго бездѣлья — въ Иванѣ Александровичѣ не было и слѣда. Весь зрѣлый періодъ своей жизни онъ былъ большимъ труженикомъ. Его переписка могла бы составить цѣлые томы, такъ какъ онъ велъ кор-