b000001042

— 44 — неизвѣстнаго, но манящаго будущаго, и меладу ними въ лицѣ Ольги изъ „Обломова" — чистое и гордое су- щество съ ея бѳзпл одной жертвой и торжественнымъ „никогда!", разбивающимся о нравственную дряблость Илья Ильича. В'ь возвышенном-], образѣ Вѣры, гото- вой на жертву безусловно, со всею полнотою любви, и горячо отвергающей условную любовь „на срокъ", Гончаровъ изобразилъ свой идеалъ русской женщины. Онъ явился глубокимъ и горячимтэ защитникомъ ра- вноправия въ любви и въ оцѣнкѣ того, что принято называть „паденіемъ женщины". Менаду такими дра- гоцѣнными вкладами въ нашу словесность, какъ „Обыкновенная исторія", „Обломовъ" и „Обрывъ", въ литературныя проязведенія Гончарова вкраплены не- обыкновенно живыя воспоминанія, полныя яркихъ красокъ и живой набдюдательности. Таковы, напри - мѣръ, „Слуги" и въ особенности „Фрегатъ Паллада", Рядомъ съ послѣдпріми стоить блестя щій критическій анализъ „Горя отъума"; „Мильонъ терзаній", содер- жащій въ себѣ никѣмъ до сихъ поръ непревзойден- ную по тонкости и глубинѣ оцѣні-су Чацкаго, —кото- рый „сломленъ количество мъ старой силы, нанеся ей смертельный з^даръ качествомъ силы свѣжей". Но если бы Гончаровъ написалъ лишь одного „Обломо- ва", то и этого было бы достаточно^ чтобы признать за нимъ непререкаемое право на одно изъ самыхъ выдающихся мѣсть въ первомъ ряду русскихъ пи- сателей. Его Обломовъ такъ же безсмертенъ, какъ Чичиковъ, и такъ же, какъ онъ, мѣняетъ, обличье и обстановку, оставаясь однимъ и тѣмъ же въ существѣ. Современный Чичиковъ, конечно, давно уже нродалъ и, вѣроятно, весьма выгодно, свою бричку и разстался съ Селифаномъ. Он'ь ѣздитъ въ купе перваго класса скорыхъ поѣздовъ, состоитъ членомь какой-нибудь