b000001042

небомъ, въ туманахъ и не наберу мѣсяца въ году, чтобы заняться, чѣмъ хотѣлось и чѣмъ слѣдовало, а всегда дѣлалъ то, чего не умѣлъ или не хотѣлъ дѣлать". Дѣтскія и юношескія воспоминанія о веснѣ и о лѣтѣ на приволжьѣ чуть-ли не были единствен- нымъ утѣшеніемъ Ивана Александровича „подъ свин- цовымъ небомъ" столицы: какой теплотой проникну- ты страницы, которыя онъ имъ посвятилъ въ „Вѣ- стникѣ Европы"! — Эти самыя воспоминанія и прохо- дятъ красной нитью черезъ все творчество Гончаро- ва. Въ „Обыкновенной исторіи", въ „Обломовѣ", въ „Обрывѣ" они одинаково замѣтны: тому, кто не чи- талъ основательныхъ „Матеріаловъ" М. Ѳ. Суперан- скаго и тонкихъ изслѣдованій Е. А. Ляцкаго^ сто- итъ только вспомнить' отъѣздъ Александра Адуева и его возвращеніе на родину, сонъ Обломова и мечта- нія Обь Обломовкѣ— и ^весь „Обрывъ" съ средины первой части до конца пятой. Эти воспоминанія яр- ко освѣщаютъ всѢ три романа Гончарова, даютъ имъ богатую живую подкладку, составляютъ наиболѣе прочныя и памятныя ихъ мѣста. Благодаря имъ, Иванъ Александровичъ сдѣлался чуднымъ живо- писцемъ мелкопомѣщичьяго уѣзднаго лштья-бытья, юморъ котораго можно сравнить въ русской литера- турѣ только съ гоголевскимъ. Поэтому городъ Сим- бирскъ имѣетъ полное право считать своими, не толь- ко, въ силу метрики, „сына симбирскаго купца" Ива- на Александровича Гончарова, но и нравственную и умственную его личность и цѣнную дань, которую онъ принесъ русской литературѣ. Волжскому при- волью Гончаровъ воздвигнулъ памятникъ нерукотво- рный. — Нельзя, при чествованіи И. А. Гончарова, не упомянуть о івго великомъ собратѣ и соотечествен- никѣ Карамзинѣ, которому онъ, по собственному при-