b000001042

- 13 - Симбирскѣ, потомъ иереѣхалъ на всю жизнь въ Пе- тербургъ, гдѣ онъ сдѣлалъ бюрократическую карьеру, написалъ знаменитые романы и умеръ на 79 году отъ роду, завѣщавъ все свое состояніе семьѣ по- койнагп слуги. Между тѣмъ, онъ плавалъ вокругъ свѣта и заѣзжалъ въ Симбирскъ только два, много три раза, и то только на нѣсколько недѣль. — Однако, как7э-бы долго Иванъ Александровичъ ни былъ въ отсутствіи, какъ бы далеко онъ ни уѣзжалъ, какт:. бы мало онъ ни посѣщалъ родныхъ и родной городъ, онъ всегда жилъ мысленно и душевно въ тѣсной связи съ воспоминаніями о своемъ дѣт- ствѣ, о волжской природѣ, о широкой провин- ціальной обстановкѣ своихъ родителей, о добрыхъ людяхъ, соблюдавшихъ „старую правду", на глазахъ которыхъ онъ росъ. Онъ любилъ эти воспоминанія потому, что они внолнѣ гармонировали съ его на- слѣдственнымъ нравственнымь и даже физическимъ я. Эти воспоминанія вошли ему въ кровь и въ плоть, и онъ ясно сознавалъ внутреннюю ихъ силу и влі- яніе на свою повседневную жизнь: „Мы такъ глубо- ко вросли корнями у себя дома, писалъ онъ изъ Англіи, что куда и какъ надолго бы я ни заѣхалъ, я всюду унесу почву родной Обломовки на ногахъ, и никакіе океаны не смоютъ ея!". Кругосвѣтное пу- тешествіе его мало заинтересовало. Въ Петербургѣ онъ жилъ сначала по необходимости и потомъ по привычкѣ, но все какъ будто нехотя: „Сколько тѣ- снотъ пришлось мнѣ переживать! писалъ онъ въ 1874 г. графинѣ Александрѣ Андреевнѣ Толстой. Хо- тѣлось мнѣ всегда и призванъ я былъ писать, а между тѣмъ долженъ былъ служить. Мнѣ, нервоз- ному, впечатлительно-раздражительному организму, нуженъ воздухъ ясный и сухой, солнце и нѣкоторое спокойствіе, а я сорокъ лѣтъ живу подъ свинцовымъ