76 М. Д. Васильев 5-й на сцене до самого конца XIX столетия, объясняется, конечно, прежде всего взглядом на оперу, как на искусство раньше всего музыкальное, а потом уже драматическое. Про каждого оперного артиста в ту пору могли бы сказать, перефразируя Некрасова: «актером можешь ты не бьггь, но вокалистом быть обязан». Но что даже и последнее обязательство —быть вокалистом — сплошь и рядом выполнялось вовсе не до конца, тому живым примером служит вот хотя бы Васильев 3-й. Артист этот дебютировал в Мариинском театре весною 1880 г. в чрезвычайно выгодный для себя момент, ибоі знаменитый Орлов уже начал спадать с голоса, а другого тенора, который мог бы нести на себе репертуар, в труппе не было. Таким образом, к Васильеву в скорости и перешли все первые теноровые партии как в русском, так и в иностранном репертуаре, что было ему вполне по силам, так как он обладал большим красивым голосом драматического характера, с особенно легко дававшимися ему предельными нотами верхнего регистра ля, си и др. Успех у некоторой части публики, особенно охочей до теноровых верхішх нот, был стало быть вполне обеспечен. Кроме того Васильев был одарен благодарными для сцены внешними данными. Но эти положительные стороны исчерпывались тем, что все шло от природы: и голос и внешность. Дальше следовала абсолютная пустота: никакой школы и никакого таланта. Сырой материал и такое неумение им распоряжаться, что все чисто вокальные удачи Васильева, вроде какого-нибудь красиво профилированного верхнего си, выходили случайно и зависели от того: в голосе сегодня Васильев или нет? В настроении или без всякого настроения? Что можно сказать о таком искусстве, где каждая высокая благополучно взятая нота, чисто выделанный пассаж, удачно сказанная фраза оказывались лишь делом случая? И можно тольк<» бесконечно удивляться, как при отсутствии всякого умения петь, опираясь только на один природный материал, Васильев мог подвизаться на Мариинской сцене с небольшим перерывом 17 лет. Что же касается драматических способностей Васильева, то как актер он, можно сказать, исчезал полностью, без остатка. Об этой стороне дела он не имел никакого понятия, мимики у него не было, жесты отсутствовали, и даже в таких ролях как Собинин в «Иване Сусанине» или князь в «Русалк«», где в конце кон-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4