()4 Л/. А. Славина Великолепной Амнерис была Славина, быть может, лучшей из всех, кто пытался с нею соперничать в этой роли. Тут была перед нами страстная и властная египетская царевна. Властный характер сказывался уже во фразе, обращенной к Радамесу: «С победой возвратит;ь!;> Затем в этой великолепной сцене с Аидой Славина с самой лучшей стороны выказывала свой драматический талант, и нельзя было достаточно налюбоваться на все эти ухищрения, которые Амнерис пускает в ход, чтобы убедиться, что Аида любит Радамеса. Великолепно шла и последняя сцена с ним же. «Стража, привести Радамесаіл —так и чувствуется властность липа, имеющего право здесь повелевать. Сколько непоколебимой уверенности в словах, обращенных к Радамесу: «Ты можешь оправдать себя. . .» И вдруг. . . какое разочарование: Счастья меня лишила, С Аидой разлучила И хочешь. . . подарить мне жизнь! Удар пришелся в самое чувствительное место. Амнерис вся поникает. Начинается суд над Радамесом. Сколько разнообразных оттенков чувств сменялось в этот момент на лице у Славиной! У нее же кстати была очень хорошо разработана мимика, как ярко выражалась смена настроений: надежды при возгласе Рамфиса: «Оправдай себя!^> и во время следующей паузы —вся фигура Амнерис в состоянии величайшего напряжения и полного отчаяния при следующей реплике невидимых судей: «Он безмолвен. Изменил!» И три раза повторяется эта роковая фраза, и отчаяние растет все шире и шире, все существо Амнерис захвачено им, все тело и лицо великолепно отражают всю его глубину. . . Вот вьшодят Радамеса, вот идут и его судьи. С последней отчаянной попыткой бросается к Рамфису Амнерис. . . и тщетно. . . Грозные судьи глухи к голосу сердца, и в последнем яростном вопле: «Палачи!» срывается с огромной силой выражения вся скорбь разбитой любви, вся попранная гордость, вся бездна сокрушенной надежды. А вот встает в памяти совершенно другой образ: Ортруда в «Лоэнгрине», мощный образ, вылившийся из героической фантазии Вагнера. Здесь уже никаких чар любви нет, и с мужем Фрид-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4