54 В. И. Еуза тельностью звучала у нее фраза: «с убийцей, с убийцей проклята и я! . .» А в вагнеровских ролях, не только в поэтичной, сердцем чистой и жалостливой Елизавете, которая у Кузы была первой ролью в вагнеровском репертуаре, но и в мужественной, яркопламенной Брунгильде артистка сумела дать довольно близкое проникновение в стиль Вагнера, преодолеть все его трудности и показать в прекрасной форме, с очень выразительными оттенками, всю красоту вагнеровской музыкальной речи. Ей, по всей справедливости, принадлежит одно из первых мест среди русских артистов, которые в эпоху внедрения Вагнера в репертуар Мариинского театра, во второй половине 90-х годов прошлого века, явились пионерами в овладении своеобразным вагнеровским стилем. Как человек Куза отличалась резким характером, несдержанностью. Это особенно обнаруживалось в ее отношении к Фигнеру, тоже мягкостью нрава не отличавшемуся. Так как Куза полностью вступила в репертуар Медеи Фигнер и сделалась ее постоянной дублершей, ей, естественно, приходилось неоднократно петь с Фигнером, если почему-либо в данный вечер спектакль не мог итти с непременным участием знаменитой артистической четы. И тут между Кузой и Фигнером случались забавные перепалки, о чем немедленно узнавала публика. Идут «Гугеноты». В какой-то сцене Фигнер —Рауль склоняется к Куэе и шепчет; — Валентина Ивановна, куда вы стали? Вы меня заслоняете. Публика меня не видит. А та небрежно, как бы играя, бросает ему через плечо: — Очень нужно публике видеть вашу противную рожу! Другой раз в той же опере во время дуэта Фигнер шепчет: — Валентина Ивановна, не давайте так много голоса, вы меня заглушаете. ' Та, как ни в чем не бывало, продолжая сцену, пренебрежительно отвечает: —А вы понатужьтесь! Дескатъ, я тебе не Медея Ивановна, которая уж знает, где ей себя убрать, а тебя выдвинуть. Но вместе с тем Куза проявляла большую отзьгечивость к чужой нужде. Когда она выхлопотала себе право устраивать
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4