248 И. В. Ершов более тонким артистом, чем его брат Эдуард, который при необыкновенно красивом по тембру высоком Ьаззо сапіапіе отличался чисто декоративными жестами, но- пел Генриха Птицелова в «Лоэнгрине» и особенно короля Марка в «Тристане» великолепно не только в смысле красоты звука, но и в отношении очень тонкой фразировки. Жан Решке выступал в двух партиях, в Лоэнгрине и в Тристане, и в обеих нельзя было достаточно' им налюбоваться, настолько глубоко-художественным в мельчайших деталях и строго законченным как со стороны пластической, так и со стороны вокальной было все его исполнение. С ним достойно соперничал Адольф Вальнефер, певец немецкой школы, специализировавшийся на вагнеровском репертуаре, великолепный Зигмунд и Зигфрид. Среди баритонов —Теодор Рейхман, чудеснейший Ганс Сакс в «Мейстерзингерах» и такой же Голландец. Эти двое также знакомы были публике по представлениям «Кольца Нибелунга» в 1889 г. Был еще совершенно необыкновенный бас, швед Иоанн Эльмблад, у которого голос отличался такой мощностью и густотой звука, что порою производил впечатление чегото нечеловеческого, точно в горле его гудел громадный колокол. При этом он был огромного роста, так что его Хундинг в «Валкирии» с черною бородою во всю грудь был необыкновенно картинной фигурой, вполне под стать своей музыке. Капельмейстерами были Ганс Рихтер и молодые Бернгард Ставенхаген и Юлиус Прювер. Рихтер пользовался репутацией одного из знаменитейших германских капельмейстеров того времени и особенно специалистом по Вагнеру, у которого он в молодости был копиистом и поэтому хорошо знал все намерения композитора. Рихтер с необычайной тонкостью дирижировал «Лоэнгрином» и «Мейстерзингерами». Впервые таким образом мы получили возможность обнять мыслью почти весь творческий мир Вагнера, ибо если мы и не усльнпали целиком «Кольца Нибелунга», все же две его части — «Валкирия» и «Зигфрид» —дали полное представление о грандиозности целого и о всех особенностях стиля, далее мы пленились своеобразными гармониями «Тристана» и единственным по силе выражением любовной страсти, какое только существует в музьте, и наконец не могли достаточно нарадоваться блеску остроумия, пронизывающего собою партитуру «Мейстерзингеров».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4