Репертуар ІЗ композитор Игорь Стравинский, тогда еще гимназист старпшх классов, Еэіляную на только что вышедший репертуар Мариинского театра, недовольно морщил нос и тоном непередаваемого презрения произносил: «опять эта вердятина!» Из других опер Верди было поставлено в 1894 г. его последнее произведение «Фальстаф». Но в репертуаре он не удержался, прошел всегоі одиннадцать раз и больше не возобновлялся. Пііочие итальянские композиторы представлены были, как я уже говорил, Масканьи и Леонкавалло, но лишь двумя их операми—«Сельской честью» и «Паяцами», как получившими наибольшую известность, да и в творчестве самих композиторов занимавпгами первое место. Довольно часто, хотя и с перерывами, шел «Мефистофель» Бойто, успех которому создавали сначала Стравинский, а после Шаляпин. Периодически появлялся также «СевильскЕЙ цирюльник» Россини. Его стали давать чаще с того сезона, когда Шаляпин включил в свой репертуар роль донБаэилио. С февраля 1900 г. ряд итальянских композиторов пополнился Пуччини, опера которого «Богема» была дана для прощального бенефиса главного режиссера Г. П. Кондратьева, и с этого момента начинается знакомство русской публики с наиболее ярким представителем итальянского веризма. Три его оперы: упомянутая «Богема», «Чио-Чио-Сан» и «Тоска» до сих пор не сходят со сцены в нашей стране. Из немецких композиторов начал во второй половине 90-х годов прігеиваться Вагнер. Но о его прочном внедрении в репертуар Мариинского театра я расскажу ниже, когда буду говорить о Ершове, этом замечательном артисте, столь тесно связавшем свое имя с именем Вагнера. Произведения других немецких композиторов появлялись в репертуаре Мариинского театра совіершенно эпизодически. Так, 27/ХІ 1901 г. был возобновлен после долгого перерыва «Волшебный стрелок» Вебера, но продержался всего два сезона, да и то с грехом пополам, так как в сезоне 1902—1903 г. был дан всего два раза. Моцарт, когда-тоі бывший частым гостем на русской оперной сцене, в мое время был представлен лишь двумя операми: «Дон-Жуаном» и «Свадьбой Фигаро», но ни та, ни другая прочно в репертуаре не удержались. Происходило это оттого, что стиль исполнения Моцарта, требующий особенно проникновенного к себе отношения, был уже давно на Мариинской сцене утрачен, и, конечно, не единичными
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4