438 О тех, которые «поддерживали ансамблья отнюдь не приспособлен к передаче сильного чувства, потому что в нем нет для того подходящих красок, широты и полноты звука, необходимых для воплощения центральных оперных персонажей. И Чупрынникова выручала только музыкальность, которою он был наделен в высшей мере, и чувство стиля. И так как у композитора масштаба Глинки, Чайковского, Бородина, Римского-Корсакова нет и не может быть пустых мест, и персонажи второстепенные равнозначны персонажам первостепенным, то надо, чтобы были в театре такие артисты, которые по тщательности выполнения их маленькой задачи не уступали бы своим коллегам-премьерам. И Чупрьшников именно и был таким артистом, отличным исполнителем небольших, но ответственных по развитию мысли композитора задач. В течение очень долгого времени он являлся единственным исполнителем партии Владимира Игоревича в «Князе Игоре»; каватішу он пел очень мягко, нежно, выразительно оттеняя ее лирическую мечтательность. Но только когда Кончаковной была Славина, его голос в последующем дуэте совершенно терялся. Хорошо исполнял также Чупрынников роль Вагоа, начальшіка гарема Олоферна. Но лучшее, что у него было, это —Индийский гость в «Садко», которого он постоянно пел, начиная с 1-го представления. Чрезвычайно прихотливая, вся в капризных изломах, нежная восточная мелодия превосходно укладывалась в голос Чупрынникова, и он тонко музыкально передавал с замечательной ясностью вложенное в нее настроение. Таким Чупрынников оставался во всех тех случаях, где на его долю выпадало задание, соответствовавшее масштабу его таланта. Попутно вспоминается и другой тенор —Василий Львович Карелин, обладавший также голосом небольшого объема, но тщательно отделанным, и умевший петь. Каждую поручавшуюся ему партию он исполнял с достаточной рельефностью. Он был весьма заметен в «Тангейзере», где в течение долгого времени пел Вальтера фон-дер-Фогельвейде. Максим Юльевич Титов, овторой баритон, настоящая фамилия которого была Шаллерт, служил в театре очень долго и некоторые роли, как Трике в «Евгении Онегине», Дефорж в «Дубровском», Данкайро в «Кармен» исполнял бессменно. У него был довольно звучный баритон густого тембра и сценическое дарование с оттенком комизма, которое особенно ярко, хотя и не без
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4