/20 М. М. Корякин вдребезги пустую бутылку, в другом —взволновать воду в аквариуме, стоя на приличной от оного дистанции? И ведь то и другое нисколько не анекдоты. Про бутылку я сам читал в каішх-то мемуарах, и, кажется, это происходило со знаменитым в 70-х годах прошлого века басом Ляровьш, а волнение в аквариуме, как об этом мне совсем недавно рассказывал один мой приятель, производил недавно умерший артист Московского Большого театра В. Р. Петров. Факт тот, что о басах, подобных тем, о которых я сейчас расскажу, давно уже ничего не слышно. Если бы кто-нибудь в частном доме встретил Михаила Ми- ^ \ хайловича Корякина, то, не зная его профессии, мог бы побиться о заклад, что перед ним профессор по кафедре ботаники или врач с хорошей практикой. Среднего роста, коренастый, плотный, Корякин носил длинные зачесанные назад волосы, густую бороду лопатой, носил очки, имел очень солидный ученый вид и в своей аккуратной черной пиджачной паре в самом деле походил на доктора. Он и впрямь собирался отдаться профессии врачевателя человеческих недугов, так как обучался на медицинском факультете Московского университета, а попутно и в Консерватории, которую окончил блестяще. Поступил он в Мариинский театр на смену уже угасавшему Васильеву 1-му, тоже поражавшему могуществом своего голоса, так что Корякин продолжил в Мариинском театре линию фундаментальных басов. У Корякина был настоящий бас профундо большого диапазона, красивого тембра и поражающей мощности, волна его голоса лилась свободно, широко, наполняя собою весь зрительный зал. Но большой подвижностью голос не отличался. Выразительность пения также оставляла желать большего. Удивляла главным образом необычайная густота и сила звука, особенно хороши были нижние ноты, звучавшие очень полно и без всякого напряжения. В сценическом отношении Корякин хотя и старался придать жизненность всякому своему персонажу, но до подлинного воплощения определенного образа никогда не доходил. Замечательно было его пренебрежение к внешней лепке образа. Он никогда не гримировался и каким выглядел в частной жизни, таким же смотрел и на сцене, только что снимал золотые очки. И впрямь неудобно: Сусанин и вдруг. . . в очках. Борода же его лопатообразная украшала лица всех его героев; и Сусанина, и Битерольфа в «Тангейзере», и Марселя, и Светозара, и даже Рам-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4