100 А. Я. Чернов лась мужественная окраска звука и резкий тембр не вредил. Обработан голос был очень хорошо, и владел им Чернов прекрасно. Главное же, что выдвигало его на первый план, —это общая художествешіостъ передачи. Чернов владел даром музыкальной речи и всякую фразу произносил чрезвычайно выразительно; обладая к тому же очень ясной дикцией, он каждое слово полностью доносил до слушателя. Природный же темперамент делал то, что все исполнение в делом отличалось большой живостью и увлекательностью, так что в моменты наивысшего подъема забывался даже резкий тембр его голоса. В этом отношении Чернов служил ярким примером того, как артист, упорно работая над собою и стараясь развигь свой талант с разных сторон, может преодолеть природные недостатки голоса, или, в крайнем случае, заставить слушателя их не замечать. И так как Чернов кроме тою всегда заботился и о том, чтобы каждому своему персонажу придать весь необходимый пластический рельеф, то получалась весьма удовлетворительная в большинстве случаев гармония между его пением и игрою. Но в та.чанте Чернова несомненно была какая-то ограниченность: имея весьма обширный репертуар, Чернов почти не числил в нем русских ролей, а те, которые он исполнял, не принадлежали к лучшим его созданиям. Он, правда, был первым исполнителем Владимира Галицкого в «Князе Игоре», но я, видевший Чернова во многих ролях иностранного репертуара и познакомившийся с его манерой исполнения, решительно не представляю себе, как он мог справиться с ролью Владимира Галицкого. И нужно думать, что он действительно с ней и не справлялся, ибо, исполнив во втором сезоне сценическойжизни «Князя Игоря*> эту роль только один раз, он в дальнейшем больше никогда к ней не возвращался. Правда, он пел еще Олоферна. Это гораздо больше ему подходило. Но здесь он имел такого соперника как Стравинский, с которым конкурировать в чем бы то ни было, а в Олоферне в особенности, было решительно невозможно. У Чернова была особая специальность: характерные роли, очень мужественные и с налетом либо экзотики, либо злодейства. В первом плане кроме Нелуско в «Африканке» очень выдвигался его Амонасро в «Аиде», которого он пел с огромным увлечением, давая и в пластике очень выразительный контур. Во втором интересны были Барнаба в «Джиоконде», Тонио в «Паяцах» и особенно
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4