I —.149 — Правда, что зверинец этот невадной; вам покажут несколько общипанных пти)з, какую-то хохлатую собаку, называя се китайсі^ою, змей и обезьян, которых, кажется, ййдели мы много раз. Правда, и то, что чичероне зверинца лжёт, рассказывая чудеса о своих обезьянах и попугаях, но всё-таки пойдите в зверинец Турньера —там есть любопытное животное : это носорог! Его стоит посмотреть. Кроме тОго, что носорог большая редкость у нас, находящийся в зверинце Турньера принадлежит к числу огромных и красивых зверей сей породы. Любопытно видеть этого чудовищного великана, с его рого'м, огромной головой, непроницаемой кожею, бесконечною • жадностью, крошечными глазами, глупым видом. Смотря на него, вы не пожалеете, что заплатили два двугривенника». —^ Это был первый носорог, появившийся в Петербурге. В 1843 и 1849 годах здесь был зверинец Зама. Обычное объявление этого зверинца было следующее: «Вслед за кормлением диких зверей в 2 часа пополудни будет кормление боа-констриктора и других змей живыми курами и кроликами И петербуржцы жадными толпами теснились перед ящиками, в которых змеи пожирали живых кроликов, а когда нервы притуплялись и эхо зрелище не действовало на петербуржцев, предприимчивый голландец Зам не унывал и" извещал: «1 мая 1849 года в час пополудни будет показана невиданная до сих пор редкость, а именно спускание бенгальского льва и медведя в одну клетку» и петербуржцы опять валом валили смотреть, раздерутся ли лев и медведь. Ротонда г-жи Латур несколько раз перестраивалась и увеличивалась в размере, в ней помещались и диорамы, и косморамы, и «театр света» -—предшественники нынешнего кинематографа и, наконец, знаменитый « фпзпонотип Соважа». Так звался особый способ снимать маску с живого человека. В «Северной Пчеле» было помещено следующее любопытное описание этого Физионотипа «Представьте себе довольно большую кастрюлю, наполненную сотнями тысяч тупых, хорошо вьінолированпых игл, которые так подвижны, что поддаются назад при малейшем прикосновении. И вот в эту кастрюлю с чувствительными иглами вы должны вставить вашу голову. Разумеется, что при такой щетинистой поверхности рождается . какая-то недоверчивость, какое-то щекотливое чувство, которое заставит вас призадуматься. По, коснувшись до острой щетины, вы убеждаетесь, что это не что иное,, как стальная вата нежная, мягкая. Вы смедо втискиваете в. нее свое лицо. . Кострюля охлаждается. Иглы делаются неподвижными, их заливают воском —и вот маска вашего лица готова и так похожа и верпа, как ни один художник не в состоянци сделать».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4