b000001017

— 25 — горитъ всю ночь. А какъ только дѣло къ разсвѣту, и огонь потухаетъ. И видятъ это всѣ, кои тутъ живутъ, да никто не смѣетъ туда взойти: всѣ боятся. А ужъ хотѣлось имъ узнать, что де это такое тамъ за огонь. Вотъ и проходилъ этой деревней одинъ парень, такъ себѣ, прохолюй, да вид- но жизни то хорошей. Вотъ и проходитъ онъ по деревнѣ, а мужики гуляютъ себѣ; день то былъ праздничный, Под- ходитъ это парень къ нимъ. „Здорово, говоритъ, добрые люди! О чемъ это вы разсуждаете?" — „Да вотъ, говорятъ они, вонъ тамотка у насъ видишь ли домъ? Старинный онъ у насъ, а въ немъ, говорятъ, вѣдь вотъ что у насъ кажну ночь бываетъ". И все это ему туті^ растолковали, да и го- ворятъ: „вотъ ты не порядишься ли у насъ ночевать въ этой избѣ хоть одну ночку?" — „Да что-жъ, говоритъ, я на- чую; только вы мнѣ за это дайте десять рублей". — „Хоро- шо, говорятъ, дадимъ тебѣ десять рублей, только ты на- чуй". И вотъ они согласились. И пошелъ парень въ этотъ старинной домъ и легъ тамо на полати въ эдакомъ то до- му. Лежитъ себѣ и думаетъ: мало ли чего не придетъ ему въ голову. А мужики думаютъ; ну онъ чужой! Надъ нимъ и стрясется ежели что, такъ ничего: за то ему и десять рублей. А онъ лежитъ себѣ на полатяхъ и хоть бы те што! Вотъ вдругъ въ самую полночь растворяется дверь, и входятъ двое. Прошли они впередъ мимо, значитъ, этихъ полатей. Одинъ же, кой, значитъ, главной заглянулъ на по- лати да и говоритъ: „ну, братъ, соводне видно насъ будетъ. трое". А ул{ъ молодецъ и не дышитъ со страху. „Ну, го- воритъ главной-отъ, давай засвѣчай огонь, да побесѣдуемъ, товариш,ъ!^^. И зажгли они огонь и разложилі-і на столѣ большущую книгу, ровно какъ какое евангеліе, книгу жиз- ни, и зачали все тутъ разсматривать, да и говорятъ: „слѣ- зай сюды къ намъ, молодецъ: ты насъ не бойся— мы тебѣ, говорятъ, ничего не сдѣлаемъ: не бойся насъ!" онъ по- думалъ, подумалъ; „что де ровно бы это люди хорошіе; слѣзу". Вотъ и слѣзъ, поклонился имъ все какъ быть слѣ- дуетъ. „Садись, говорятъ, съ нами, молодецъ. Мы тебѣ ра- ды, что пришелъ ты сюда ночевать. А мы для тово здѣсь и сидимъ кажну ночь, чтобы кто осмѣлился — пришелъ сю- ды; а мы бы ему сказали Божью волю, а онъ чтобы людямъ. До вотъ народъ-отъ сталъ все дрянь — всего боятся, а грѣхи творить такъ не боятся. Такъ идя же, молодецъ, скажи лю- дямъ, что они совсѣмъ забыли Бога; что потому и послалъ на нихъ Богъ холеру да голодъ, что они тово достойны — все пьютъ вино, и всю то мать сыру землю прокляли; все матерно ругаются изъ души въ душу и клянутъ троихъ матерей: во первыхъ Мать Пресвяту Богородицу, другу свою родную мать, третью мать сыру землю. А потомъ ку- рятъ табакъ да все жрутъ зерна подсолнечныя да изъ сво-