b000001017

жити и обиды не творити ')... моли ихъ креститися. И лю- діи сіи клятвою у Волоса обѣща князю жити въ согласіи и оброцы ему даяти, но точію не хотяху креститися. И та- ко... князь отыде въ престольный градъ свой Ростовъ", (на- правляясь въ Суздаль) ='). Судя по нѣкоторымъ мѣстамъ Сказанія, не подлежитъ сомнѣнію, что Ярославъ плылъ по Волгѣ сверха, вѣрнѣе всего, изъ Новгорода. Ибо, ударивъ на грабителей торговыхъ судовъ противъ ихъ селенья, бывшаго выше оврага Медвѣдицы^ онъ погнался за ними внизъ по рѣкѣ, такъ какъ загналъ въ Которость, падающую въ Волгз' ниже Медвѣдицы, и по Которости гналъ до „вод- наго сточія", т.-е. противоположнаго Медвѣдицѣ оврага, нынѣшняго Зеленскаго или Подзеленскаго (стараго Зелей- наго) спуска, гдѣ и разбилъ. А разбивъ и обложивъ данью, продолжалъ путь далъе, — Которостью же въ Ростовъ (отыде въ престольный градъ свой). Слѣдовательно явился Яро- славъ къ устью Которости не изъ Ростова, какъ говорятъ нѣкоторые изводы преданія объ основаніи Ярославля и ихъ толкователи, смѣшивая первое его посѣщеніе со вторьшъ, — на возвратномъ пути, а съ верховьевъ Волги, скорѣй всего, какъ замѣчено, изъ Новгорода. „Не по мноземъ л<е време- ни (т.-е. усмиривъ суздальскій мятежъ), князь Ярославъ умысли паки прибыти въ Медвѣжій уголъ ®). И прибы сѣмо ') Эти слова напоминаютъ слова лѣтописи въ описаніи усмире- нія суздальскаго мятежа въ 1023—24 г. Послѣ смерти кн. Бориса Ростовъ, конечно, перешелъ опять къ Ярославу — владѣтелю всего сѣвера Руси. ^) Возвращаясь изъ Суздаля въ Новгородъ; „умысли" говоритъ не о томъ, что Ярославъ вновь явился къ устью Которости нарочно для посѣщенія Медвѣжьяго угла, а лишь о томъ, что, возвращаясь въ Новгородъ, онъ надумалъ по пути заглянуть опять и въ Мёдвѣ- жій уголъ, а не проѣхать мимо. Верховой утверждаетъ обратное, но безъ основанія (въ указанной книжкѣ, стр. 31...). Духъ сказанія сви- дѣтельствуетъ, какъ бы, о томъ, что до описываемаго времяни рус- скіе князья не знали или мало знали Медвѣжій уголъ: Ярославъ плы- ветъ по Волгѣ и видитъ ни какихъ либо извѣстныхъ уже ему, а „нѣ- кіихъ" людей, грабящихъ суда; люди эти русскаго князя и ростов- скаго правителя вовсе не знаютъ и не признаютъ, онъ только тутъ, на походѣ въ Суздаль покоряетъ ихъ и облагаетъ оброкомъ, но и при этомъ они отказываются отъ крещенья и т. д. Могло-ли это быть на устьѣ Которости— большой дороги изъ Ростова къ Волгѣ, Бѣлу- озеру, Новгороду и т. д.? Мнѣ кажется, могло быть послѣ того, какъ даже въ самомъ Ростовѣ,— средоточіи всего края язычество держа- лось очень упорно по меньшей мѣрѣ до XII в., а епископовъ мучили и выгоняли изъ города, не смотря на то, что въ немъ сидѣлъ „княжъ мужъ", и послѣ того, какъ монастыри, нынѣ находящіеся у самаго города, при возникновеніи своемъ основывались въ „мѣстѣ пустѣ", въ глухомъ лѣсу. Если пустынникъ, бѣжавшій отъ людей, могъ скры- ваться въ 142 — 2 верстахъ отъ города, оставаясь годами ни кому не- извѣстнымъ, то тѣмъ болѣе могло оставаться неизвѣстнымъ или мало извѣстнымъ убогое поселье финскихъ инородцевъ и даже словянъ на