b000001017

/ Ь — 35 — раскопки, бѣдностью покойника и пр. В. И. Сизовъ ') вы- •сказалъ даже предположеніе, — не насыпались-ли такіе кур- ганы въ память умершихъ на чужбинѣ для совершенія на нихъ родными различныхъ обрядовъ въ честь этихъ умер- шихъ 2), т.-е. не были-ли „пустые" курганы кенотафами. Мнѣ кажется, что „пустота" кургановъ лучше всего объ- ясняется приведеннымъ извѣстіемъ современника ихъ Ибнъ- Дустэ. Что же касается самаго обряда, то въ немъ видимъ то же явленіе, что и въ постановкѣ голбца на насыпь мо- гилы, т.-е. сочетаніе гірел<няго похороннаго обряда съ но- вымъ. Несторъ сообщаетъ, что словяне горшокъ съ пра- хомъ ставили на столбѣ, при пути, — (е-же тв.орятъ вятичи и нынѣ; си же творяху, обычая кривичи и прочіе поганіи, т.-е. какъ разъ тѣ, что жили къ 3. отъ печенеговъ), т.-е., что кургановъ не насыпали®). Когда эти словяне усвоили •себѣ курганы, то начали ставить похоронный горшокъ на курганъ, сохранивъ свой обрядъ въ остальномъ неизмѣн- ньшъ: какъ и при настолбныхъ похоронахъ, кострищу не придается значенія, — жгутъ въ сторонѣ отъ мѣста насыпки кургана, прахъ съ кострища собирается и относится на Матеріалы по археологіи Россіи, № 28, стр. 31 — 33. См. еще Труды II обл. Твер. арх. съѣзда. отд. I, стр. 56, гдѣ кн. Ан. А. Ши- ринскій-Шихматовъ нѣкоторые пустые курганы считаетъ святынями, мѣстонахожденіемъ идоловъ и т. п. Онъ ссылается при этомъ на И. А. Иванова. Спицинъ, не объясняя, сомнѣвается въ кенотафіи: очень много. Въ ,,кривичскихъ" псковскихъ курганныхъ кладбищахъ пустыя насыпи правило, почти неимѣющее исключеній. Гнѣздовскіе пустые курганы очень малы (Изв. Археол. Ком., в. 15, стр. 10). По- слѣднее понятно: ихъ насыпали словяне вмѣсто своихъ столбовъ, только, какъ подставку подъ горшокъ, отчего и дѣлали небольшими: они не были для словянъ могилами, ■-) Д. Н. Анучинъ (Энцикл. словарь Брокгаузъ и Ефронъ, „мо- гилы") сообщаетъ, что у нѣкоторыхъ народовъ было въ обычаѣ въ тѣхъ случаяхъ, когда родственникъ погибалъ на чужбинѣ, на его родинѣ устроивать мнимыя похороны: дѣлать могилу и въ нее класть вещи умершаго (т. ХІХд, стр, 577). Отъ куда взято это извѣстіе, не знаю. То же высказываетъ А, А. Спицинъ (Матер, по археол. Россіи, № 14, стр. 13). ^) По мекленбургсцу Ник. Маршалку (1470—1526 г.) западные •словяне бодричи знатныхъ мертвыхъ погребали (подъ вліяніемъ гер- манцевъ или варяговъ?), простыхъ же жгли, собирали пепелъ въ урны и эти урны — (горшки) вмѣстѣ съ вещами ставили при дорогѣ. Кн. Брячиславъ— ярый христіанинъ запретилъ, какъ упомянуто, чехам ъ хоронить покойниковъ въ лѣсахъ, на поляхъ и на перекресткахъ до- рогъ и отправлять языческія игрища, совершавшіяся въ честь душъ мерт- выхъ. Перекрестки считаются до нынѣ по всюду въ Россіи страшнымъ мѣстомъ, въ Козельскомъ уѣздѣ (Калужск. губ.) на нихъ при провозѣ или проносѣ покойника бросаютъ горшки и пучки соломы— (предме- ты, употреблявшіеся при обмываніи мертваго), а самые перекрестки зовутся „разставаньемъ". (Калужск. старина, т. Ш, стр. 39 — 42). Въ Ярославской губерніи указанные предметы выкидываются иногда тоже у дороги, но чаще за околицей деревни, въ полѣ и при томъ въ такомъ мѣстѣ, въ которомъ не могли бы набрести на нихъ ни