b000001017

— 18 — уступчатость ея боковъ обусловливается матеріаломъ: на- сыпь часто дѣлаютъ изъ пластовъ дерна, кои вырѣзываются тѣмъ меньшихъ размѣровъ, чѣмъ выше занимаютъ мѣ- сто въ насыпи (пріемъ извѣстный еще въ египетскихъ гроб- ницахъ и пирамидахъ (Зодчество древн. Египта. Ад. Пра- ховъ, лис. III, рис. 9, 6). Что касается домовтца-голбид, то онъ развился, види- мо, двумя путями, им-Ьлъ два исхода. Одинъ, вѣроятно, наи- болѣе распространенный, представлялъ въ началѣ простую ограду трупа, положеннаго прямо на почву и либо обстав- леннаго камнями, либо окруженнаго загородью изъ обруб- ковъ бревенъ или изъ кольевъ, или же стѣнками изъ бре- венъ, дерна и пр., какъ было у лопарей, нормановъ, рз'с- скихъ словянъ и другихъ народовъ и какъ остается у кир- гизовъ 1). Эти ограды, устроенныя то на „стоякъ", какъ камневыя и- нѣкоторыя деревянный, то на „лежакъ", какъ деревянныя, то кладкою въ перевязь, какъ дерновыя, съ верха часто чѣмъ нибудь прикрывились; у чукчей н. пр. ') Рус. лопари. Н. Н. Харузинъ; Древности, т. XIV, стр. 163. Записки З.-Сибир. от. Р. Г. Об. К. ХХѴШ, таб. VII и ѴШ. О погреб, обычаяхъ языч. словянъ, А. Котляревскій, ст. 34, 101^ 120^ 244. У русскихъ такой способъ похоронъ держался въ видѣ пережитка до XVI в, включительно. Серапіонъ (ХШ в.) въ Словѣ о маловѣріи сообщаетъ, что русскіе, видя гнѣвъ Божій, т. -е. естественныя бѣд- ствія, заповѣдывали: „кто, буде, удавленника или утопленника погре- блъ, (тѣ) не погубите люди, сихъ выгребите", (т. -е. выройте). Ма- ксимъ грекъ въ посланіи (начала XVI в.) поясняетъ, что это значило. Онъ говоритъ: „Кій отвѣтъ сотворимъ въ день судный, тѣлеса утоп- ленныхъ или убіенныхъ и повержанныхъ, — не сподобляюща я погребе- нію, но на полѣ, извлекше \іх'Ѣ,—отыняемъ (тамъ) коліемъі И е-же беззаконнѣйше и богомерзко есть, яко — (аще случится въ веснѣ сту- денымъ вѣтромъ вѣяти и сими (отъ этого) садимая и сѣемая намп не преспѣваютъ на лучшее)— оставивше молитеся Содѣтелю и Строи- телю всѣхъ,... аще увѣмы нѣкоего утопленнаго или убитаго, — не из- давна погребенна,... раскопаемъ окаяннаго и извержемъ его нѣгдѣ далѣ и непогребена покинемъ... по нашему по премногому безумію виновно стужи (въ стужѣ) мняще быти погребеніе его". Изъ этихъ рообщеній видно, 1) что русскіе словяне по своему коренному или, точнѣе, дохристіанскому міровозрѣнію считали невозможнымъ и не- должнымъ погребать, т. -е. предавать земпѣ тѣхъ, кто умеръ не есте- ственною, не своею смертью и 2) что они знали и, употребляли на- земные оградные похороны. А такъ какъ запрещеніе погребать, т.-е. хоронить въ землю умершихъ не своею смертью существовало и у другихъ словянъ, то, можно думать, что вѣрованіе или представле- ніе, обусловливавшее такое запрещеніе, возникло въ глубокой, еще обще словянской (если не обще-арійской) древности и имѣло общую исходную точку. За эту точку слѣдуетъ, кажется, признать пред- ставленіе, по которому утопленникъ принадлежитъ Водяному, само- убійца-^духу тьмы, т.-е. Черному или Черту, какъ добровольно отка- завшійся, отрекшійся отъ свѣтлаго и добраго божества (про нихъ до сихъ поръ говорятъ: душу черту продалъ, сталъ чертовъ баранъ) д т. д. Въ связи съ представлен! ями, сообщенными Максимомъ грекомъ, находится примѣта, гласящая, что мертвецы снятся къ холоду и мо-